Тут он замечает яблоко, берет его в руки и смотрит на класс так, будто собирается швырнуть его в кого-нибудь.
Мы все притихаем. Он кладет яблоко на место. Райан поворачивается так, что мне становятся видны веснушки на его шее. Работа состоит в ответах на пять достаточно простых вопросов. Мистер Блэк собирает наши листочки и начинает новую тему. Я беру со стола камень и переворачиваю его.
На нем написано «твоя очередь».
После урока Финч исчезает так быстро, что я не успеваю поговорить с ним. Я кидаю камень в сумку. Райан провожает меня до кабинета испанского, при этом мы идем рядом, но за руки, разумеется, не держимся.
– Так что же происходит между вами? Почему он передает тебе всякие штучки? Это, что же, благодарность за свое спасение?
– Это всего лишь камень. Если он таким образом выразил свою благодарность, то мне хотелось бы получить нечто более ценное.
– Да мне все равно, что это такое.
– Не дури, Райан. Не будь ты, как в том анекдоте.
– В каком еще анекдоте? – Мы идем по школьному коридору. Райан то и дело кивает знакомым, и все, идущие навстречу, улыбаются ему и выкрикивают: «Привет, Райан!» или: «Все в порядке, Кросс?» Они из кожи вон лезут, только что не раскланиваются перед ним и не осыпают конфетти. Правда, теперь некоторые из них приветствуют и меня, ведь я теперь самая настоящая героиня!
– Да сама ситуация анекдотична. Парень ревнует свою бывшую девушку к другому парню, с которым она работает над общим школьным проектом! Разве не смешно?
– Я никого не ревную. – Мы останавливаемся у дверей нужного мне класса. – Я просто схожу от тебя с ума. Я думаю, мы должны опять встречаться.
– Не знаю, насколько я к этому готова.
– Я буду постоянно просить тебя об этом.
– Этого я тебе запретить не могу.
– Если он вдруг перейдет черту, просто дай мне знать.
Уголок его рта чуть приподнимается. Когда он улыбается именно так, ямочка образуется только на одной щеке. Именно это я и заметила в тот первый день, когда увидела его. Ни о чем не задумываясь, я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в эту ямочку. Это было все, чего мне хотелось – поцеловать его в щеку. Даже не знаю, кого из нас двоих этот поступок удивил больше.
– Не надо ни о чем беспокоиться, – успокаиваю его я. – Это всего-навсего школьный проект.
В тот же вечер во время ужина происходит именно то, чего я больше всего боялась. Мама поворачивается ко мне и спрашивает:
– Ты была на прошлой неделе на школьной колокольне?
Они с отцом одновременно сверлят меня взглядами с противоположных концов стола. Я начинаю давиться едой и кашляю так, что перепуганная мать начинает активно хлопать меня по спине.
– Слишком много перца? – волнуется отец.
– Нет, пап, все очень даже вкусно. – Я с трудом выговариваю слова, потому что кашель не утихает. Я прикрываю рот салфеткой, продолжая покашливать, как старушка, страдающая туберкулезом.
Мама продолжает хлопать меня по спине, пока я не успокаиваюсь окончательно, и только после этого снова усаживается на свое место и объясняет:
– Мне позвонила журналистка из местной газеты и сказала, что хочет написать очерк о нашей героической дочери. Почему же ты нам ничего не рассказала?
– Сама не знаю. Они раздули это дело, а ничего героического, по сути, я и не совершала. Просто в тот момент я оказалась рядом. Мне кажется, что он и прыгать-то не собирался. – После этих слов я залпом выпиваю стакан воды, потому что у меня тут же пересохло горло.
– А кто этот мальчик, которого ты спасла? – интересуется отец.
– Мы с ним просто вместе учимся. Сейчас с ним все в порядке.
Мама с папой переглядываются, и я понимаю, о чем они думают: «Значит, наша дочка не так уж безнадежна, как мы считали». Теперь они будут ждать развития событий, ведь их Вайолет уже не боится собственной тени…
Мама снова берется за вилку.
– Эта корреспондентка оставила мне свои имя, фамилию и номер телефона. Она попросила тебя позвонить ей, как только у тебя появится свободная минутка.
– Отлично, – произношу я. – Спасибо. Я ей обязательно позвоню.
– Между прочим, – будто обыденно говорит мама, но в ее тоне слышатся такие нотки, что мне хочется поскорее расправиться с ужином и сбежать в свою комнату, – как насчет того, чтобы на весенние каникулы рвануть в Нью-Йорк? Мы уже столько времени не совершали семейных путешествий.
Да, последний раз мы отдыхали вместе еще до катастрофы. Это будет наше первое путешествие без Элеоноры. Впрочем, много чего уже было в первый раз. Первый День благодарения, первое Рождество, первое празднование Нового года. Это первый календарный год, который я провожу без нее.