– Эй, Тео!
Я оглядываюсь и вижу только ее силуэт в ночи рядом с машиной.
– Только будь осторожен, береги сердце!
Опять это «будь осторожен»!
Поднявшись на второй этаж, я мужественно вступаю в комнату ужасов Декки, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. Территория у нее огромная, вся усеянная ее одеждой и всевозможными книгами, а также бесчисленными предметами, которые она коллекционирует. Тут можно встретить сушеных жуков, заспиртованных ящериц, всевозможные гербарии, пробки от бутылок и множетство разных оберток и наклеек, коллекцию кукол, оставшуюся еще с тех времен, когда она не ходила в школу. Тогда у нее был настоящий кукольный бзик. Мало того, у каждой куклы на подбородке имеется несколько швов, похожих на те, которые накладывали самой Декке в больнице после ее неудачного падения на игровой площадке. Все стены испещрены ее рисунками. Тут же висит единственный во всей комнате плакат Джастина Бибера.
Сестренка сидит на полу и вырезает какие-то слова из книг, которые успела насобирать по всему дому, включая и мамины женские романы. Я спрашиваю, не найдется ли у нее еще ножниц, и она, не глядя на меня, указывает в сторону письменного стола. Там я вижу десятка два самых разных ножниц, которые в течение нескольких лет бесследно исчезали из наших кухонных ящиков. Я выбираю себе ножницы с фиолетовыми ручками и сажусь на пол рядом с ней так, что наши колени почти соприкасаются.
– Говори, какие правила.
Она протягивает мне книгу «Его страшная запретная любовь» и объясняет:
– Уничтожай все плохие слова и противные места.
Полчаса мы молча занимаемся извлечением «плохих» слов и отрывков из книг, а потом я начинаю, как старший брат, накачивать ее своей поучительной речью. Я говорю о том, что жизнь обязательно станет лучше, все постепенно исправится, и в жизни бывают не только плохие моменты, когда встречаются только плохие люди, бывают еще и яркие мгновения и такие же блистательные места.
– Поменьше болтай, – назидательно произносит она.
Мы снова молча режем книги. Наконец, я спрашиваю:
– А что делать с теми предложениями, которые не совершенно мерзкие, а просто, скажем, не слишком приятные?
Она перестает вырезать слова и задумывается, да так серьезно, что незаметно для себя засасывает выбившуюся из прически прядку волос. Затем, поморщившись, выдувает ее обратно и решительно произносит:
– Не слишком приятные тоже вырезаем.
Я сосредотачиваюсь на тексте. Вот неприятное слово. Вот еще одно. Вот целое предложение, а тут весь абзац можно убрать. А тут… просто вся страница отвратительная. Очень скоро у моих ног оказывается целая горка вырезанных «неприятностей». Декка подхватывает их и укладывает поверх своей кучки. Закончив с очередной книгой, она отбрасывает ее в сторону, и тут до меня доходит – так ей нужны именно вот эти, плохие слова. Она собирает все мерзкие, отвратительные, безумные и неприятные слова и складывает их в отдельную кучку.
– А зачем мы все это делаем, Декка?
– Потому что эти слова не должны быть в книгах и смешиваться с хорошими. Они пытаются запутать и обмануть нас.
Я почему-то начинаю понимать ее. Я вспоминаю «Бартлетт дерт» и все написанные там плохие слова, причем не только насчет меня, но и те, что касаются других школьников, если те оказываются не совсем обычными. Не такими, как все остальные. Получается, что да, действительно, все омерзительные и плохие слова лучше держать отдельно. Там, где за ними можно будет следить, чтобы не ждать от них неожиданных сюрпризов. Чтобы они не появлялись в тот момент, когда ты расслабился и не думаешь о том, что они внезапно появятся в твоей жизни.
Мы заканчиваем свою работу, и сестра отправляется за очередной порцией книг. Я беру одну из тех, которые мы только что резали, и ищу в ней нужные слова. Отыскав необходимые, я аккуратно вырезаю их и оставляю у нее на подушке: «Делай все чудесно». Я ухожу вниз и забираю с собой все обработанные и уже ставшие ненужными книги.
Дойдя до своей комнаты, я вдруг понимаю: здесь что-то не так.
Я останавливаюсь в дверях, стараясь понять, что же именно тут изменилось. Все те же красные стены, черное покрывало на кровати, шкаф, стул, письменный стол – все на своих привычных местах. Может быть, какие-то лишние предметы появились на книжной полке? Я пытаюсь рассмотреть их, не сдвигаясь со своего места, потому что мне хочется все выяснить сейчас, а потом уже заходить внутрь. Гитары тоже тут. Окна кажутся какими-то голыми, но это только потому, что я не люблю шторы.
Комната выглядит, в общем, так же, как и в тот момент, когда я уходил отсюда. Но все-таки я чувствую, что она стала какой-то другой, как будто в мое отсутствие тут успел кто-то побывать и передвинуть все по-своему. Я медленно ступаю по полу, как будто этот неведомый пришелец может внезапно выпрыгнуть на меня из своего укрытия. Я открываю дверцу шкафа, наполовину веря в то, что тут-то и откроется тайна преображения моей комнаты, и все сразу встанет на свои места, все опять будет по-прежнему.