Все в порядке.
И с тобой тоже все в порядке.
Я захожу в ванную, раздеваюсь и включаю горячий, очень горячий душ. Я стою под обжигающими струями до тех пор, пока кожа моя не становится пунцовой, а водонагреватель не отключается от перегрузок. Тогда я оборачиваюсь полотенцем и пальцем пишу на запотевшем от жары зеркале «Будь осторожен». После этого я возвращаюсь в комнату, чтобы посмотреть на нее уже под другим углом. Комната такая же, как и была раньше, и тогда мне приходит на ум вот что. Может быть, это не комната изменилась, а я сам?
Я снова иду в ванную, оставляю там полотенце, надеваю футболку и трусы и тут ловлю свое отражение в зеркале. Оно успело отпотеть, и моя надпись стерлась. Вместо нее образовался овал, в котором я вижу голубые глаза, мокрые черные волосы и белую кожу. Я приближаюсь к зеркалу, чтобы получше рассмотреть себя. Но это не мое лицо, это кто-то другой.
Я сажусь на кровати, разложив перед собой изрезанные книги. Я начинаю читать одну за другой, стараясь вникать в оставшиеся целыми абзацы. В них все так мило, так прекрасно, все счастливы. Это так здорово. Мне хочется попасть туда, к этим беспечным людям, поэтому я сам начинаю вырезать самые приятные предложения и даже отдельные слова. «Симфония», «безгранично», «золотистый», «утро» – и прикрепляю их на стену, где они начинают наползать на другие мои вырезки, создавая пеструю комбинацию из самых разных настроений и форм.
Я укутываюсь в одеяло как можно плотнее, и вот комната уже становится мне не видна, ложусь на кровать, напоминая мумию. Это отличный способ сохранить тепло. Свет я оставил включенным. В небольшое отверстие я просовываю руку, чтобы брать книги одну за другой. Вот бы вся жизнь стала такой! В ней были бы только счастливые моменты, никаких ужасов и кошмаров, и даже самых будничных неприятностей. Как было бы здорово, если бы мы могли вот так легко вырезать плохие места и оставлять хорошие! А ведь именно так я и хочу, чтобы чувствовала себя Вайолет. Я буду отдавать ей только хорошее и охранять ее от плохого. И тогда нас со всех сторон будет окружать только добро.
Вайолет
Остается 138 дней
Воскресный вечер, моя комната. Я просматриваю наши с Финчем записи. Потом беру ручку, которую он отдал мне, и нахожу пустую страницу. Все же книжный магазин и башню никак нельзя назвать официальными достопримечательностями, хотя это вовсе не означает, что мы не должны написать о них.
Звезды и наверху, и внизу. Трудно сказать, где кончается небо и начинается земля. Мне хочется произнести что-нибудь величественное или поэтичное, но все, на что я способна, оказывается лишь скромное: «Как чудесно!» Тогда он говорит: «Чудесно» – чудесное слово, и употреблять его надо почаще».
И тут мне приходит в голову прекрасная мысль. У меня над письменным столом висит большая доска наподобие школьной, куда я прикрепляю кнопками черно-белые фотографии писателей за работой. Я снимаю их, долго копаюсь в ящиках и, наконец, нахожу то, что искала – это упаковка стикеров. На одном я пишу: «чудесно».
Через полчаса я отступаю на пару шагов назад, чтобы полюбоваться обновленной доской. Она вся пестрит цветными бумажками с отдельными словами и целыми предложениями, которые могут стать (или не стать) центральными идеями для новых рассказов. Еще тут встречаются мои любимые строчки из книг. В последней колонке поместился раздел, который я назвала «Новый безымянный интернет-журнал». Чуть ниже красуются названия трех разделов: «Литература», «Любовь», «Жизнь». Хотя я пока даже сама не знаю, что это будет – настоящие разделы или названия для статей, а может, это просто приятные на слух слова.
Хотя это и не много, все же я фотографирую свою доску и отсылаю картинку Финчу с сопроводительной записью: «Посмотри, на что ты меня толкаешь». Каждые полчаса я проверяю, не прислал ли он мне ответа, но к тому времени, как я отправляюсь спать, я так и не получаю от него ни словечка.
Финч
23-й, 24-й и 25-й дни…
Прошлый вечер напоминает собой пазл, только не собранный. Все его кусочки раскиданы в стороны, а некоторых просто не хватает. И слишком уж быстро колотится сердце.