Он ведет нас на американские горки, которые сам выстроил на заднем дворе. Здесь их два вида. На каждых может прокатиться одновременно только один человек, и это, пожалуй, единственный не очень приятный для нас момент, но остальное просто здорово!
– Я не инженер по образованию, – поясняет Джон. – Просто я очень люблю ощущать прилив адреналина в крови, я адреналиновый наркоман. Гонки на выживание, дрэг-рейсинг, да просто быстрая езда – все это меня заводит. Когда я перестал участвовать в подобных мероприятиях, то стал думать, чем бы это заменить. Что можно придумать такого, чтобы вызвать в организме прилив адреналина? Мне нравится ощущение некой неизбежности, судьбы и волнения, и вот я построил это чудо, чтобы постоянно испытывать нечто подобное.
Он стоит, уперев руки в бока и кивая в сторону «Синей вспышки». А я задумался над его словами. Неизбежность… Судьба… Вот эти слова мне понятны, и они мне нравятся. Я запоминаю их, возможно, чтобы вернуться к ним и придумать песню…
Я говорю:
– Вы, пожалуй, самый замечательный человек из всех, с кем мне только приходилось знакомиться.
Мне понравилась идея, что он может постоянно вызывать в себе вот такие чувства. Мне бы тоже хотелось постоянно ощущать подобное. Я смотрю на Вайолет и думаю: ей это тоже нужно.
Джон Айверс выстроил свои горки так, что они одним концом упираются в сарай. Он говорит, что в длину они достигают шестьдесят метров, максимальная высота – семь метров. Максимальная скорость кажется небольшой, да и весь путь длится всего десять секунд, но посередине имеется петля. Со стороны «Синяя вспышка» кажется каким-то нагромождением металлолома, выкрашенного в синий цвет с ковшеобразным сиденьем в стиле ранних 70-х с поясным ремнем безопасности, но, тем не менее, есть в этой конструкции нечто такое, от чего у меня начинают зудеть ладони, и мне уже не терпится прокатиться и лично испытать все, что пообещал нам Джон.
Я говорю Вайолет, что уступаю ей первенство.
– Да нет, все в порядке. Сначала ты. – Она отступает от горок так, как будто эта железяка может наброситься на нее и запросто проглотить, и тут я начинаю переживать – а не зря ли я вообще все это затеял…
Прежде чем я успеваю раскрыть рот, чтобы что-то ответить ей, Джон усаживает меня и привязывает ремнем, и вот моя кабинка уже поднимается наверх.
– Возможно, сынок, тебе захочется за что-нибудь ухватиться и держаться покрепче, – предупреждает меня старик.
Кабинка поднялась на максимальную высоту и зависла на мгновение. Вокруг меня раскинулись фермерские угодья, и вот я уже стремительно несусь вниз по петле, при этом издавая какой-то грубый пронзительный вопль. Я не успеваю прийти в себя, а уже все закончилось. И теперь мне очень хочется повторить все заново, потому что именно из таких ярких моментов и должна состоять вся жизнь.
Я повторяю этот путь пять раз подряд, потому что чувствую, что Вайолет еще не готова, и всякий раз она машет рукой и требует, чтобы я прокатился снова.
Наконец, я сам устаю, мне хочется передохнуть. Я выбираюсь из кабинки, ноги дрожат и подкашиваются, и тут Вайолет быстро забирается на мое место, и Джон ловко привязывает ее ремнем. Вот она взбирается наверх, зависает. Поворачивает голову в мою сторону, и вот уже мчится вниз, визжа на всю округу, как сумасшедшая.
Когда кабинка останавливается, я даже предположить не смею, что должно последовать. Может быть, ее тут же и стошнит, или она успеет подбежать ко мне и от всей души отвесить мне оплеуху. Но вместо этого она кричит: «Еще раз!» И я лишь успеваю заметить промелькнувшее где-то рядом расплывчатое синее пятно, над которым развеваются ее длинные волосы.
Потом мы меняемся местами. Я катаюсь три раза подряд, пока весь мир не начинает мне казаться перевернутым вверх ногами. Кровь пульсирует в висках. Джон, расстегивая ремень безопасности, только посмеивается:
– Неплохо покатался, да?
– Это точно! – Я стараюсь ухватиться за Вайолет, потому что весь мир качается перед глазами, а если я упаду, это будет очень неприятно при моем росте. Она обхватывает меня, как будто уже привыкла к подобным движениям, а я, в свою очередь, обхватываю ее, и мы держимся теперь друг за друга.