– Если тебя арестуют, твои шансы на то, чтобы тебя поимеют, как мне кажется, значительно возрастут.
– Это не тот вариант, который я бы одобрил.
– Ладно. Что с тобой происходит? Ты сам-то себя видел?
– В другое время я принял бы это за похвалу. Хотя, если подумать, спортивная форма, как правило, идет всем.
– Вот ведь придурок!
Он продолжает меня так называть, хотя я уже больше не прикидываюсь британцем. Прощай, Фиона. Прощай, Эбби-роуд.
– Ты уже раньше был подонком Финчем, перед этим две недели притворялся крутым Финчем. Парень, ты пробуксовываешь.
– Подонок Финч мне больше по душе. – Я поправляю шапочку и вдруг меня осеняет: а какого Финча предпочитает Вайолет? Эта мысль так обжигает мой мозг, что я начинаю размышлять на данную тему. Какой Финч ей нравится больше? А вдруг ее устраивает какая-то версия Финча, а не настоящий Финч?
Чарли предлагает мне сигарету, но я только отрицательно мотаю головой:
– Эта фигня тебя погубит.
Я уже не говорю о том, что первым его прикончит, конечно же, наш физрук мистер Каппель.
– Что с тобой вообще происходит? Вы встречаетесь?
– С кем? С Вайолет?
– У вас уже все произошло или как?
– Друг мой, я просто здорово провожу время, вот и все.
– Наверное, все же не очень здорово.
Роумер готовится отбивать мяч, а это значит, что мы должны сосредоточиться. И не только потому, что он считается звездой бейсбола (вторым после Райана Кросса), ему еще нравится метить прямо в нас. И если что-то пойдет не так, он подбежит к нам и битой размозжит мне голову за то, что я чуть не утопил его.
Так и есть. Мяч летит прямиком в нас, и Чарли отступает, но делает это настолько неспешно, будто ему и торопиться-то некуда. Он выбрасывает руку в перчатке, и мяч попадает ему в ладонь, словно намагниченный, а Роумер изрыгает десятки проклятий в нашу сторону, в то время как Чарли отправляет мяч назад.
Я киваю в сторону мистера Каппеля, который одновременно является нашим тренером по бейсболу.
– Ты понимаешь, что каждый раз, проделывая это, ты на шаг приближаешь его к смерти?
– Каппи или Роумера?
– Обоих.
Он усмехается, демонстрируя ослепительно белые зубы, что случается крайне редко.
– Конечно. Отлично понимаю.
В раздевалке Роумер зажимает меня в углу. Чарли уже ушел. Каппель отправился в свой кабинет. Парни, которые еще не вышли из раздевалки, маячат где-то вдалеке, как будто умышленно стараются казаться невидимками. Роумер так близко стоит ко мне, что я ощущаю запах яичницы, которую он ел на завтрак.
– Ты труп, Фрик.
Как бы мне ни хотелось выбить из него всю дурь, я, однако, этого не делаю. Потому что
1) он недостоин того, чтобы из-за него зарабатывать себе неприятности;
2) я хорошо помню выражение лица Вайолет на реке, когда она требовала, чтобы я отпустил его.
Поэтому я начинаю считать.
Один, два, три, четыре, пять…
Я удержусь. Я не врежу ему.
Я буду паинькой.
И в следующее мгновение он толкает меня прямо на шкафчик. Я не успеваю и рта раскрыть, как он бьет меня в глаз, а потом еще раз в нос. Я едва держусь на ногах и отчаянно продолжаю считать, но уже в обратном порядке, только чтобы не убить этого гада прямо здесь и сейчас.
Интересно, если я вот так буду считать, смогу ли я каким-то образом вернуться в прошлое, в начало учебного года, когда еще ходил в восьмой класс, до того, как стал чудаком, до того, как меня начали замечать, до того, как я начал раскрывать рот и меня стали называть Фриком, когда я не засыпал, и все казалось нормальным (если бы еще точно знать, что такое «нормально»!), когда на меня смотрели просто так, а не пялились, не для того, чтобы увидеть, что еще такого необыкновенного я могу учудить, а чтобы просто сказать мне: «Привет, парень, как дела, что нового?»
Интересно, если вести счет назад, смогу ли я действительно попасть в прошлое, чтобы забрать с собой Вайолет Марки и уже вместе с ней начать движение вперед? Таким образом у нас будет больше времени. Потому что я боюсь именно времени.
А еще себя.
Я боюсь самого себя.
– Какие-то проблемы? – В паре шагов от нас стоит Каппель и внимательно смотрит в нашу сторону. В его руке бейсбольная бита, и я представляю, как он рассказывает дома жене: «Новички не представляют собой проблемы. Проблемы возникают с бывалыми, когда они испытывают внезапные приливы энергии. Вот тогда берегись и готовься к обороне».
– Никаких проблем, – спокойно отвечаю я. – Все в порядке.
Насколько я знаю Каппеля (надеюсь все же, что я его знаю хорошо), он не станет докладывать о случившемся директору Уэртцу. Особенно в нашем случае, где замешана его звезда бейсбола. Я жду, когда он повесит всю вину на меня. Я готов услышать от него, что меня исключают из школы, возможно, временно, несмотря на то, что лицо разбито именно у меня. Но Каппи говорит буквально следующее: