Я перехожу в другую часть зала, за полупустой столик, и тут позади слышу, как меня кто-то окликнул. Я вижу Бренду Шенк-Кравиц. Она сидит за круглым столиком у окна вместе с тремя Брианами и темноволосой девушкой по имени Лара.
– Эй! – радуюсь я. – Вы не против, если я составлю вам компанию? – Я чувствую себя новенькой в этой школе, будто пытаюсь найти себе подружек и выяснить, к какой группе я отношусь.
Бренда убирает свой рюкзак, свитер и другие вещи, скидывая их на пол и освобождая мне местечко. Я ставлю на столик свой поднос и сажусь рядом с ней.
Лара такая миниатюрная девушка, как первоклассница, хотя мы с ней вместе учимся. Она рассказывает подругам, как буквально несколько минут назад она совершенно случайно проговорилась своему возлюбленному и призналась в своей страсти. Вместо того, чтобы сгореть со стыда и спрятаться под столом, она искренне смеется и продолжает обед.
Потом Брианы начинают обсуждать планы после окончания школы. Одна будет музыкантом, другая собирается учиться на копирайтера, а третья пока не определилась, потому что сильно привязана к своему бойфренду. Она говорит, что могла бы содержать небольшую кондитерскую или писать обозрения для газет, но в любом случае она будет получать удовольствие от всего, чем будет заниматься в дальнейшем, и уверена, что все у нее получится. Потом к нам присоединяется ее бойфренд Адам. Он устраивается рядом с ней, и они оба выглядят такими счастливыми, будто и в самом деле верят в то, что не расстанутся никогда в жизни.
Я ем и слушаю, потом Бренда наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
– Гейб Ромеро – просто отрава какая-то.
Я поднимаю свою бутылку с минералкой, она – свою баночку с содовой. Мы чокаемся и выпиваем.
Вайолет
Уик-энд
Теперь наши путешествия становятся поводом для того, чтобы кататься по окрестностям и целоваться. Я повторяю себе, что на большее не готова, потому что для меня секс – это нечто грандиозное, хотя многие мои знакомые занимаются им с девятого класса. Но все дело в том, что мое тело испытывает какую-то странную и неудержимую тягу к Финчу, как будто оно не может насытиться его присутствием и требует чего-то большего. Я добавляю еще один раздел в «Зерно». Он называется «Сексуальная жизнь», и сама пишу несколько страниц в нашу тетрадь путешествий, которая постепенно превращается в мой личный дневник и экран, и просто то самое место, куда можно выкладывать все свежие мысли для будущего журнала.
Еще до того как мы с Амандой разошлись и стали подружками только на словах, я как-то раз осталась на ночь у нее в доме, и мы тогда разговаривали с ее старшими братьями. Они-то и поведали нам о том, что девчонки, которые дают – шлюхи, а которые не дают – просто дразнятся. Все те, кто оставался тогда на ночевку, восприняли эти слова очень серьезно, потому что ни у одной из нас больше не было старших братьев. Когда мы с Амандой остались одни, она сказала: «Единственный выход из этого положения – хранить верность одному парню навсегда». Но разве «навсегда» также не предполагает окончания?..
Финч заезжает за мной в субботу утром и выглядит каким-то растрепанным. Мы даже едем недалеко – всего лишь до дендрария. Там мы паркуем машину, он тянется ко мне, а я спрашиваю:
– Что у вас произошло с Роумером?
– Откуда ты узнала?
– Райан рассказал. И, между прочим, по тебе заметно, что ты побывал в драке.
– Разве я от этого не кажусь еще круче и сексуальнее?
– Можно посерьезнее? Так что случилось?
– Ничего такого, о чем бы тебе стоило волноваться. Он просто повел себя, как самый настоящий урод. Ничего удивительного. Но я не собирался посвящать ему столько времени и разговаривать о его особе, у меня были другие планы. – Он перебирается на заднее сиденье Гаденыша и увлекает меня за собой.
Мне кажется, что я живу ради таких мгновений – мгновений, когда еще чуть-чуть – и я лягу рядом с ним, когда я буду точно уверена в том, что готова к этому, готова почувствовать, как его кожа соприкасается с моей, его губы касаются моих, потом он притрагивается ко мне, и я вновь ощущаю, как меня наполняет ток. Как будто все остальное – лишь подготовка к этим волшебным моментам.
Мы целуемся до тех пор, пока у меня не начинают неметь губы, и останавливаемся на самой границе того самого «В один прекрасный день», говоря себе: «еще нет», «не здесь», хотя у меня на это уходит весь запас силы воли. В голове все путается, все мысли заняты им и тем, что это почти произошло.