— Ах, он работает таксистом?
— Нет.
— Хорошо.
— Ты хочешь выпить?
Я отрицательно качаю головой.
— Я хочу сохранять голову светлой.
Он кивает.
— Хорошая идея.
— Я прове... очень хорошо с тобой время. Спасибо.
Он быстро выпивает свой стакан и наливает себе еще один. Он опрокидывает вторую порцию и смотрит на меня, как ему удается пить с такой скоростью.
— Когда Сэм приедет? — нервно спрашиваю я.
— Скоро.
— Ладно. Я выпью с тобой.
Молча он наполняет нам обоим стаканы и приносит мне.
— Мы должны за что-то выпить.
Он поднимает цинично брови.
Я поднимаю свой бокал.
— Тост — за счастливую жизнь для нас обоих.
— За счастливую, — вторит он, но его голос звучит глухо и странно.
Мы чокаемся и выпиваем до дна. Он разворачивается и опять направляется к бутылке.
— Чем ты займешься сегодня? — интересуюсь я, чтобы как-то прервать напряженное молчание. Он мне кажется таким отчужденным, холодным, мне даже с трудом верится, что это один и тот же мужчина, который совсем недавно слизывал с меня мороженое, пока я хихикала как школьница. Или тот мужчина, который вошел ко мне в душ и поцеловал меня так, словно я самое дорогое и ценное, что у него есть.
Он пожимает плечами.
— Буду спать. А ты?
Ага, мы оказывается предпочитаем отвечать односложно. Я тоже могу играть в эту же игру. Поэтому фыркаю и говорю:
— Докучать слугам.
Его телефон вибрирует, и он напрягается всем телом. А внутри меня что-то происходит, пока я наблюдаю за ним, как он достает телефон и прикладывает его к уху.
— Да, она выйдет сейчас, — отвечает он.
Мне хочется дотронуться до него. Я хочу его поцеловать. Хочу, чтобы у нас еще были и другие свидания. Я чувствую... О, Боже... я не могу...
Я не хочу уходить от него.
9.
Ной Абрамович
https://www.youtube.com/watch?v=jqpAgMxhx30
Бег по кругу
Как только таксист отъезжает, я закрываю входную дверь и иду в гостиную. Дом похож на гребаный склеп. Неудивительно, что я никогда не приезжал сюда. Этот дом создан для семьи. Он предназначен, чтобы в нем слышались голоса женщины и детей. А не стояла такая гробовая тишина.
Я испытываю жгучее желание что-нибудь разбить. Беру стакан, который поставил на кофейный столик и бросаю его не глядя. Он ударяется в стену и с оглушительным треском разлетается на осколки. Потом опять наступает тишина. Я нажимаю ладонью на лоб. Черт. Мать твою.
Этого не может быть, бл*дь, этого просто не может быть.
Никогда.
Я быстро иду к бутылке коньяка и наливаю большую порцию. Выпиваю залпом, жидкость обжигает горло и пустой желудок, и наконец, появляется тупая ноющая боль. Я опускаюсь на диван и наливаю себе еще. Таша Эванофф. Мои конечности тяжелеют и деревенеют. Я хватаю бутылку и делаю большой глоток из горлышка.
Ну и хер с ней. Она всего лишь обычная женщина.
Есть такая китайская поговорка. Люди как вода на пальцах. Вытаскиваешь пальцы из воды, и она быстро стекает, даже воспоминаний не остается. И сколь бы значительными не были эти люди, их отсутствие ничего не значит, черт побери, потому что жизнь берет свое.
Я смотрю на пятно и вмятину на стене. Нужно будет вызвать какого-нибудь специалиста, что закрасил или зашпаклевал это дерьмо. Мне придется сделать то, что, наверное, больше всего привело в бешенство моего дизайнера. Пока эта мысль крутится у меня в голове, я отправляюсь на кухню. Останавливаюсь в дверях и смотрю на столешницу, измазанную мороженым. Я снова вижу Ташу, лежащую на моей темной мраморной столешнице, полностью покрытую сладким таявшим мороженым, извивающуюся, смеющуюся, липкую.
Я опять вижу, как наклоняюсь, медленно слизывая капли с ее груди, живота, мой язык проходится везде, исследую каждый сантиметр, делая вид, что я не очень-то заинтересован в ее сладком нектаре между ног. Еще больше мороженого появляется на ее хихикающем теле, теперь есть больше что слизывать, пока она не перестает извиваться и хихикать.
Я отворачиваюсь от измазанной столешницы. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким, никогда в своей жизни. Я сажусь на диван и вытягиваю ноги. Начинает светать, она должна была уже приехать домой, звоню Сэму.
— Все сделано, — сухо говорит он.
— Где ты ее высадил?
— Недалеко, в соседнем квартале.
— Спасибо.