- Максим, то, что произошло несколько минут назад, это порыв, этого не должно было случится – выдаю быстро на одном дыхании, словно боюсь передумать.
Наблюдаю, как меняется выражение лица Максима, глаза становятся тёмными, бездонными, улыбка сходит с лица. Очевидно, мои слова его задевают. Чувствую, как его ладони сильнее сжимают мою талию, из лёгких будто выбивают весь воздух. Выдыхаю.
- Есения, помнишь? Мы половинки одного целого. Нас притягивает друг к друг. Как видишь даже время не смогло ничего изменить. Ты нужна мне – шепчет, касаясь моей шее губами.
- Боже! – проговариваю про себя. Плавлюсь от его прикосновений. Как же тяжело бороться с самой собой, иди против своих чувств. Слова Максима оседают в голове. Как же хочется верить ему, моему сводному брату, Максиму Астахову. Да, я давно простила его, но не забыла. Смогу ли я доверится максиму?
- Я не верю тебе – говорю честно. – Мы не одно целое, уже нет. У тебя есть девушка, а у меня … – недоговариваю, встаю с его колен. Подхожу к окну. По телу проходится мелкая дрожь. Внутри всё скручивает спазмом. Как же тяжело иди против себя.
- Ты помнишь я задавал тебе вопрос? – слышу голос за спиной.
- Помню и помню, что ответила. Это правда – не оборачиваюсь. Я сразу догадалась, Максим говорит о Богдане.
- Тогда почему Еся? Почему ты сопротивляешься? – Макс в два шага преодолевает расстояние межу ними. Разворачивает меня к себе лицом. Впиваюсь в него взглядом, кусаю губы. Мне хочется расплакаться как девчонке, вцепится в него и не отпускать.
- Я не верю тебе – тихо отвечаю, чувствуя, как по щеке катится первая слеза.
Макс крепко сжимает меня в своих объятиях, вопреки всем своим внутренним запретам, сдаюсь, обнимаю его.
- Мышонок, я дорого поплатился за свою ошибку, поверь. Я любил и люблю только тебя – обнимает ладонями моё лицо.
Смотрю в красивые и родные глаза. - Ника, как же Ника? – шепчу.
- Не знаю, дашь ты мне второй шанс или нет, но с Никой я разорву отношения.
- А если я не дам тебе этот шанс?
- Буду возвращать твоё доверие, пока ты не сдашься – улыбается.
Вздыхаю. Жую губу, не хочу сейчас принимать судьбоносных решений. – Мне нужно время. Я хочу поговорить с Никой сама.
- То есть ты готова сама рассказать ей что мы с тобой несколько минут назад занимались сексом на этой самой кухне? – удивлённо приподнимает брови.
- Нет – мотаю головой, будто ненормальная. От одной этой мысли меня бросает в жар.
- Мышонок, ты же меня знаешь, я не отстану – сверлит взглядом.
Я действительно очень хорошо знаю своего сводного брата, он не откажется от своих слов, он сделает так как сказал.
- Максим, мне нужно время, я должна разобраться в себе, понимаешь.
- Хорошо, у тебя неделя, больше я не выдержу – скользит губами по моей скуле.
Прикрываю глаза от чувства наслаждения, по телу пробегаются мурашки, колени подкашиваются. Не могу контролировать себя, моё тело беспрекословно отзывается на прикосновения Максима. Собираюсь с духом, пытаюсь стряхнуть накатившее возбуждение. – У меня есть условие – еле шевелю губами, продолжая таять в руках этого мужчины.
– Условие? – приподнимает брови.
- Мы с тобой не должны видится эту неделю и разговаривать тоже. Хочу, чтобы моё решение было осмысленным – озвучиваю.
– Хорошо, только у меня тоже есть условие.
- Какое? – немного напрягаюсь.
- Ты не будешь эту неделю встречаться со смазливым мажорчиком. Мне кажется это справедливо, чтобы осмысленно сделать выбор.
Вот хитрец – думаю про себя, замечая лукавую улыбку Максима.
- Хорошо.
Макс отпускает меня из своих объятий. – Может накормишь меня и ляжем спать? – расплывается в улыбке.
Я уже отвыкла от его наглости. – Максим?! Неделя начинается прямо сейчас.
- Сегодня, так сегодня – смотрит на часы – Десять вечера, значит ровно через неделю начиная с десяти ты будешь готова дать ответ?
- Да.
- Хорошо – разворачивается, направляется в прихожую. Обувается, я стою, рядом оперившись о стену спиной.
- Мышонок, неделя для меня будет тяжёлой и возможно покажется вечностью – подходит ко мне.
Я снова теряю способность двигаться и дышать. Смотрим в глаза друг другу. Сводный наклоняется.
- Максим - успеваю выставить руки вперёд. Ладони прижимаются к каменной груди. – Мы же договорились.