Буся не находится ни у реки, ни на краю леса, ни у местного магазинчика, а уже начинает смеркаться.
— Я нашел! Нашел! — кричит один из мальчишек, указывая нам на густую поросль осоки и камыша. И мне это ни хрена не нравится.
— Не лезь туда! — выкрикиваю мальчишке и перехожу на бег, умоляя Вселенную, чтобы Буся был жив.
— Где он? — с другой стороны взвизгивает Машка. Она то здесь откуда?
Годы тренировок не прошли даром. Я успеваю быстрее нее добежать до болота, поймать ее за талию, оттащить в сторону. Пёс смог влететь в него довольно далеко, но пока не глубоко. Стоит, жалобно скулит. Лапы увязли в этой жиже по самое пузо. Ему не хватает сил вырваться. Дергает ушами, глядя на меня несчастными глазами-бусинами.
— Точно Бусик, — усмехаюсь.
Жалко животинку, не нашли бы, сдох здесь.
Машка хнычет:
— Вытащи его. Пожалуйста, Шам. Как я без него?
— Сейчас все будет, — смотрю по сторонам в поисках чего-то, за что можно зацепиться. Бесславно утонуть в болоте в первый же день отпуска мне не улыбается от слова «совсем».
Мужики подходят. Отправляют одного из пацанов за веревкой. Нам остается только ждать и всем месте наблюдать за несчастным Бусей. Машка в слезах снова порывается его спасать. Прижимаю ее к себе, успокаиваю.
— Вытащим сейчас, — вожу губами по волосам.
— А если нет?
— Вытащим.
— Нашел! Дядь Паш, я нашел веревку, — кричит посыльный и тащит приличный такой моток, больше похожий на тонкий канат, чем на веревку.
Делаю петлю, затягиваю на себе и отдаю конец мужикам. Скидываю обувь, подворачиваю штаны и шагаю в эту чвакающую субстанцию со специфическим запахом застоявшейся воды.
— Ну, здарова, Буся, — хмыкнув, осторожно поднимаю собаку и на вытянутых руках торжественно несу хозяйке.
Маша забирает у меня перепуганный комок грязи.
— Не прижи… май, — закрываю глаза. Поздно...
Мальчишки смеются, мужики скручивают веревку. Благодарю всех за помощь, а с тем, кому обещал смесь, договариваемся встретиться чуть попозже. Нам бы теперь всем отмыться и летний душ тут не очень поможет.
Возвращаемся во двор. Стол все еще накрыт. Делаю несколько глотков чая из первой попавшейся чашки и молча ухожу заниматься баней. Как ни парадоксально, чтобы спустить пар.
Баня у тётки большая, настоящая, деревенская. Помимо всего прочего, в ней стоит деревянная чаша для фитотерапии. Сам собирал, чтобы тетушка пользовалась. Наполняю ее водой, чувствуя, как болотная грязь стянула кожу на ногах, а по спине течет пот. Выливаю последнее, подбираю травы для Маши, чтобы успокоилась, спала хорошо на новом месте, добавляю немного косметического эффекта. Девочка же, должно понравиться. Проверяю температуру воды. По бедру идет вибрация от мобильника. Я успел забыть про него и совсем из башки вылетело, что с Викой договорился. Зато она помнит. Закатив глаза, вздыхаю и смахиваю вызов, выставляя режим «В самолете». Потом разберемся. Не до нее сейчас.
Зову Машку с Бусей отмокать.
— Ух ты-ы-ы, — тянет Заноза, увидев импровизированную ванну. — Жарко тут.
— Баня же, — улыбаюсь. — Я сильно не топил, а то в обморок можно упасть с непривычки. Вот тебе мочалка, хвойное мыло тётя сама делает. Не торопись.
— А ты?
— Я после вас.
— Не уходи. Пожалуйста, — тихо просит Маша, опасливо глядя по сторонам. — Жужжит кто-то...
Здесь все везде жужжат и пищат, деревня же.
— Мы не можем вместе мыться, — улыбаюсь ей.
— Я не буду полностью раздеваться. Только не уходи, — крепче прижимая к себе Бусю, странно глядящего на меня, вновь умоляет она. Страдалец до сих пор трясется, как на электрическом стуле.
— Окей, — сдаюсь. — Вернусь через пять минут, когда ты уже будешь в воде.
— Спасибо!
У тётушки прошу полотенце, на всякий случай обещая, что все будет прилично.
— Я в тебе не сомневаюсь, — она гладит меня по плечу.
Бросив грязные штаны в стирку, обматываю бедра полотенцем поверх трусов. Беру для Машки и Буси еще парочку и возвращаюсь в баню. Больно ударяюсь пальцем о порожек, зависнув на красивой картинке. Маша на русалку похожа. Завораживающая с распушёнными по голым плечам, мокрыми волосами. И несчастный Буся рядом с ней. Тоже мокрый. Смотрит на меня, снова умоляя его спасти.
Вернув себе дар речи, забалтываю сестренку Макса, отрывая ее от грустных мыслей, а заодно отмываясь от вонючей жижи, черными струями, стекающей по ногам.
Полотенце то и дело съезжает. Ловлю и возвращаю на место, а Маша смущенно улыбается. Отпустив Бусю на пол, взбивает хвойную пену ладонями и резко дует, отправляя в мою сторону множество мелких пузырьков.