Сообщение о прибытии машины приходит быстро, водитель был где-то рядом. Это мне уже нравится. Улыбнувшись, вешаю на плечо лямку рюкзака, поднимаю сумку с пола и отправляюсь в долгожданный отпуск.
Мы мчим до вокзала без пробок. Вселенная на моей стороне и улыбка становится шире. Я снова кайфую от предвкушения ощутить все прелести деревенской жизни. Барабаню пальцами по колену и рассматриваю залитый летним солнцем город.
Поблагодарив водителя, накидываю ему чаевых. Покупаю себе стакан холодного кофе в ближайшем киоске и медленно иду в сторону своего поезда. На пероне пахнет креозотом, отовсюду слышны разговоры, советы, пожелания доброго пути, стук чемоданных колесиков, фырканье и шипение поезда, и конечно загадочный женский голос, объявляющий о прибытии или отправлении составов.
Нахожу свой вагон, приветливо киваю симпатичной грудастой проводнице. Она делает вид, что ей все равно, а щеки розовеют.
— Мне повезло с компанией, — подмигиваю ей. Смеется, пропуская меня в вагон.
Желающих уехать из столицы в маленький провинциальный городок, из которого на автобусе мне ехать до тёткиной деревни еще минут сорок, не так много. Лето, все стремятся к морю или в горы, поэтому в моем купе нас пока двое.
Здороваюсь с седовласым мужчиной в тельняшке. На его плече татуировка, характерная для тех, кто служил в ВМФ. Суровый на вид, но я не ощущаю от него негатива.
Вагон постепенно заполняется. Поезд трогается с места, и мы с моим попутчиком смотрим, как за окном все быстрее и быстрее меняются картинки.
— Будешь? — он достает две бутылки темного пива и шикарную даже на вид воблу.
Рот наполняется слюной. Конечно, я буду! У меня к столу находится мясная нарезка, которую я планировал съесть сегодня на ужин, чтобы не ходить в местный ресторан. Сейчас она оказывается кстати. Мы пьем с ним за знакомство и за дорогу.
Интересный оказывается мужик, рассказывает про службу на флоте, я с огромным удовольствием слушаю, пока мой телефон не оживает от крайне настойчивого звонка.
— Извини, — обращаюсь к попутчику, он кивает, обсасывая плавничок соленой рыбы. — Здарова, Макс, — приветствую друга, оказавшись в тамбуре.
— Уехал уже?
— Да, — отрываю трубку от уха, чтобы он услышал стук колес.
— Кайф, — безрадостно комментирует Марьянин. — А у меня тут, как всегда. Может ты в курсе, куда делась моя сестра?
— В смысле? — нахмурившись вынимаю из кармана свой портсигар для самокруток с травяными смесями, одну вставляю в рот, остальное прячу обратно.
Закуриваю, задерживаю ароматный дым в легких, остатки выпускаю в потолок. Курить тут, конечно, нельзя, но если сделать комплимент проводнице, то правила можно откорректировать.
— В прямом, Шам. Отец рвёт и мечет. Пропала она.
— Мляа-а-а, — со стоном и новой порцией дыма выдыхаю я. Сегодня у нас версия Маши «девочка-катастрофа». — Звонил?
— Ты издеваешься?! — взрывается друг.
— Макс, я не знаю, где она. Друзья? Придурок тот, который ее бывший не объявлялся?
— Пробил уже. И телефон ее пробил. Зараза его дома бросила, в комоде, чтоб нашли не сразу. Дома не ночевала. Собаки ее тоже нет. Хрен знает, где искать дуру. Найду, задницу надеру, месяц жрать будет стоя! — бесится Макс.
— Успокойся, разберемся.
— Ты-то как разберешься? — остывая, хмыкает он. — Я просто узнать хотел.
— Дай мне подумать, ладно? Я перезвоню. По клубам пока прокатись. Может зависает где или танцует опять. Карту пробивал ее?
— Нал сняла недалеко от дома, — бубнит Марьянин.
— Ясно. Типичный ребенок мента. Перезвоню, Макс, — отбиваюсь.
Девочка, твою налево! Ты дашь мне покой или нет?! И где носит тебя, Занозу? Опять приключений ищешь на свою пятую точку. Сам бы выпорол и на домашний арест, чтоб неповадно было.
Погасив самокрутку, возвращаюсь в купе, забираю бумажник с наликом и иду на поиски начальника поезда, прознав у проводницы, где он обитает. Надо договориться, где-то сбавить скорость, чтобы я спрыгнул. Придется возвращаться в столицу, искать дурочку. Потом возьму новый билет, отпуска еще целый месяц.
Там и без меня, конечно, могут поискать, но…
Просто «но»! Все! Сестра друга, я обязан помочь.
Перехожу из вагона в вагон. Начинаются плацкартные. Весело у них тут, шумно. Гитара где-то в конце играет. Хорошо так. Парни смеются. Армейцы, наверное…
— Пусти, урод! — раздается девчачий крик на весь вагон. — Помогите! Спасите! А-а-а!!!
Застываю на мгновение и не могу пошевелиться от того, что голос до боли знакомый. Мне же показалось, правда? Пожалуйста, пусть мне просто показалось!