— Ты не имеешь права ревновать. Я излила тебе душу, раскрыла свою тайну, а ты исчез на два дня.
Я не сумела скрыть проступившую в голосе обиду. Оставалось только надеяться, что он ее не заметит. Мистер Плейбой не сможет причинить мне боль. Я как лед. Так безопаснее.
Но он просто продолжил гладить меня по волосам, потом легонько провел по уху и тихо сказал:
— Дай парню очухаться, Мари. Ты только что рассказала, что девушка, от которой я без ума, умирает. И единственный способ спасти ей жизнь, это позволить переспать с другим мужчиной и дать ему обратить ее в вампира. И я ничего не могу поделать, потому что понимаю. Но от этого не чувствую себя менее беспомощным.
Мой взгляд опустился на его рот, такой твердый и строгий. Глаза Джоша светились прямотой, и я с трудом подавила желание протянуть руку и провести пальцами по невероятно длинным ресницам.
Несправедливо, что такие ресницы достались мужчине. Они делали его глаза мягкими. Знойными. Восхитительными. От его взгляда по моему телу пробежала дрожь.
— Ты от меня без ума?
— Видимо, у меня комплекс героя, — тихо проговорил он. — Я хотел бы отступить и облегчить тебе общение с вампиром. Но это сводит меня с ума. Все это. Ты в его объятьях. Мысли о твоей смерти. Мысль уйти и не заморачиваться. Какой путь ни выберу, я застреваю, — он погладил меня по щеке, скользнул большим пальцем ко рту и провел по нижней губе. — Поэтому предпочитаю застрять здесь, с тобой.
Его прикосновения дарили потрясающие ощущения. Он был здесь, рядом. И я поняла, что таков его способ поддержать меня.
Я прикусила кончик его пальца, поглаживающего мои губы, потом отпустила.
— И что же ты собираешься делать? — прошептала я.
— Ну, — он навалился на меня, вжимая в диванчик, приблизил свои губы к моим.
Снял с меня очки и бросил их на соседнюю кушетку.
Потом снова положил руку на щеку и приподнял мое лицо к себе. Я почувствовала куда более ясный и чистый жар, чем когда ко мне прикасался вампир.
На сей раз я ощущала пульсирующее в теле тепло и восхитительное волнение от прикосновений Джоша.
— Сейчас я изо всех сил борюсь с желанием опрокинуть тебя на диван и затрахать до чертиков.
Это звучало слишком заманчиво.
— И зачем ты с ним борешься?
Он застонал и припал губами к моей шее.
— Мари, я не могу быть с тобой, если… не установлю на тебя своего рода права. Но тогда я не смогу уйти, как ты того хочешь.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — не в силах сдержаться, я прикусила нижнюю губу. — И никогда такого не говорила.
— Не знаю, какое мы примем решение, но что-нибудь придумаем, — он прикусил мою шею. Легко и словно пробуя на вкус.
— Давай просто жить одним днем. И сегодня я хочу исследовать руками все твое тело.
— Хорошо, потому что мои будут делать с тобой то же самое.
— Тогда сделай это, — подзадорила я. — Или ты трусишь?
— Провокация? — его губы обжигали мою кожу и невероятно отвлекали, и мне это нравилось. Он уткнулся лицом в мою шею, и я почувствовала, как его язык прошелся по ключице.
Я ахнула от нахлынувших ощущений.
Он остановился и посмотрел на меня.
— Все хорошо?
— Надеюсь, ты не собираешься спрашивать это каждый раз, как я издам какой-нибудь звук, — я провела руками по его груди, оценивая мускулы.
Он расстегнул верхнюю пуговицу моей уродливой фланелевой пижамы, оголив кусочек кожи, и прижался к нему ртом.
— Для столь капризной особы ты чертовски хороша на вкус.
Я шлепнула его по груди, и от его смеха, прозвучавшего у моего горла, по телу прокатилась дрожь. Из головы сразу вылетели все колкие мысли, особенно когда он легонько прикусил кожу.
Коротко и нежно, лишь едва ощутимым царапаньем плоти зубами, от которого я покрылась мурашками. А когда провел языком длинную дорожку по всей шее, я застонала.
— Прости, — его голос звучал хрипло от желания. — Не могу удержаться.
— Делай, что нравится, — мечтательно пролепетала я. Ощущения были потрясающими.
— Не стоит тебе этого говорить, — прорычал он и вновь лизнул ключицу.
— Тогда, может, мне не стоит говорить, какой влажной меня делают твои ласки? — прошептала я.
Он укусил меня. Я вскрикнула от изумления, почувствовав, как его зубы, подобно жалу, воткнулись в кожу.
— Джош?
Он аккуратно облизал укус.
— Прости. Должен был это сделать. Ты же просто умоляла меня об укусе.
— Ни о чем я не умоляла, — возразила я, пробегая руками по его спине. Мне нравилось прикасаться к нему, особенно после того, как неделями воображала себе это.