— Я закончу готовить пуцин, — он сполз с кровати и потянул меня за собой.
Сначала мы приняли душ, быстро намыливали друг друга и болтали о мелочах. Джош был нежным и ласковым, постоянно целовал и обнимал меня, пока мы мылись и вытирались полотенцем.
К возвращению на кухню мы оба снова возбудились.
Мы приготовил пуцин только через несколько часов, но он получился довольно неплохим. Не совсем по канонам франко-канадской кухни, но Джош уловил основные принципы блюда.
После еды мы рухнули в постель, где Джош медленно и восхитительно любил меня снова.
А потом он заснул. Я подремала примерно десять минут, и мой мозг, как всегда, проснулся.
Расстроившись, я выскользнула из кровати, завернулась в халат и, зевая, направилась к пазлу. Нет смысла будить Джоша.
Я едва успела собрать уголок, как почувствовала на плечах руки Джоша. Он поцеловал меня в шею.
— Не спится? — сонно пробормотал он.
— Преуменьшение века, — усмехнулась я. — Но ты спи. Все в порядке.
Однако он придвинул стул и притянул меня к себе, обвив рукой талию. Уперся подбородком мне в плечо и принялся смотреть, как я вытаскиваю и изучаю очередной кусочек головоломки.
Молча обнимая меня и не занимаясь пазлом. Просто сидел рядом, давая знать, что я не одна.
Хорошо, что волосы скрыли мое лицо, иначе Джош мог бы заметить навернувшиеся мне на глаза слезы.
— Расскажи о своей маме, — тихо попросил он. — Какой она была?
Я с минуту размышляла, вертя кусочек пазла, но не видя его.
— Она была жизнерадостной. Больше, чем сама жизнь. Чем бы они ни занималась, она делала это с размахом. Много смеялась, улыбалась и устраивала самые большие истерики, которые я когда-либо видела, — я тепло улыбнулась своим воспоминаниям. — И она безумно любила отца. Когда ему приходилось уезжать в командировку, она падала духом, а по его возвращении снова оживала. Им было хорошо вместе, они были счастливы. И нам всем нравилось ездить в отпуск, неважно куда. Мне повезло, что у меня было то время с ними.
— И она франко-канадка?
Я кивнула.
— Она из Квебека. Из маленькой, но очень древней семьи. Они были приверженцами католицизма, квебекцами старой закалки, ни слова не знающими по-английски, а мы с отцом не говорили на французском, поэтому не особенно с ними близки. Папа знает лишь несколько фраз, а мама быстро перестала говорить на родном языке. Она переходила на французский только когда злилась, и я быстро научилась нескольким фразам, — я мягко улыбнулась. — Нет лучшего ощущения, чем ругаться на кого-то на непонятном ему языке.
Джош улыбнулся и поцеловал мое плечо.
— Ты очень сексуально, когда так делаешь.
Я покачала головой.
— Я смягчаю фразы. Мама могла ругаться без умолку.
— Как твои родители познакомились?
— Она въехала в зад его машины на стоянке и обругала папу. Он счел ее очаровательной. Остальное уже история.
— Так это семейное, что женщины привлекают мужчин, выводящих их из себя? Ясно, — Джош бросил на меня поддразнивающий взгляд. — Это объясняет, как ты попала в мои объятья, несмотря на постоянные жалобы.
Я фыркнула.
Он потянулся через меня и положил кусочек пазла на место. Мне было так легко сидеть рядом с ним. Естественно. Словно это то, что делали все пары.
Он снова поцеловал меня в плечо.
— Должно быть, тебе с отцом пришлось очень тяжело, когда ее не стало.
Я кивнула.
— Она умирала медленно и мучительно. В итоге перестала нас узнавать, затерялась в своих мыслях и измучилась. Самое страшное испытывать облегчение от чьей-то кончины, потому что знаешь, что им уже не больно, — даже спустя столько лет мне тяжело давался этот разговор. — Я… думала, что папа никогда не оправится. Но он начал жить дальше, и я рада за него. Даже если сомневаюсь в его вкусе относительно женщин.
Джош рассмеялся.
— Поузи милая, в своей яркой манере.
Это верно.
— Она делает папу счастливым, так что мне она нравится. Я просто рада, что у него есть кто-то на тот случай, если… — Я остановилась, когда лицо Джоша потемнело.
— Мари, — хрипло прошептал он.
Я покачала головой, не желая говорить об этом. Я была ближе к выздоровлению, чем когда либо.
— Ты прав. Я просто драматизирую. Не передашь мне вон тот кусочек в углу?
Придя следующим вечером на работу, я чувствовала себя истощенной, но удовлетворенной. Я проглотила несколько таблеток кофеина, чтобы стимулировать усталое тело, однако настроение было потрясающим. Джош все еще оставался моим.
Несмотря ни на что я его не потеряла. И оказалась очень близка к тому, чтобы Андре меня обратил. А с последствиями я разберусь, как только перестану быть смертной. Всему свое время.