Он, наконец-то, смотрит на меня и спокойно повторяет:
— Тебе не о чём волноваться.
Смысла продолжать настаивать не вижу. Всё равно будет, как он сказал. Батур вновь возвращается к своему прерванному на несколько секунд занятию.
— Ладно!
Я ему доверяю? Однозначно нет! Ему или всё равно, или заставит сделать аборт, или, самый ужасный вариант, мне конец. Живой отсюда я не выйду. Тяжело вздыхаю. И что мне делать?
— Ты слишком много думаешь, Карина! — небрежно замечает.
— Можно ещё один вопрос?
Батур откладывает планшет и садится в кресло.
— Я тебя внимательно слушаю! — упирает локти в колена и скрещивает пальцы, большими упирается в подбородок, сосредотачивая всё своё внимание на мне.
— Ты дал Богдану три дня, — пытаюсь уловить раздражение и не нахожу, потому продолжаю, — Когда они заканчиваются?
— Сегодня в восемь вечера, — следует спокойный ответ.
— А что будет со мной если он не вернёт ту штуку?
— Ты просила только один вопрос, — равнодушно замечает Батур.
— Что со мной будет? — почти кричу я, теряя терпение, — Ты должен мне сказать!
Даже если ответ мне не понравится, мне нужно его услышать. Неужели он не понимает?
— Не стоит подымать на меня голос, маленькая! — он встаёт и мягкой бесшумной походкой надвигается на меня.
Я вся сжимаюсь. Ноги подбираю под себя и обнимаю их руками. Мне это не помогает. Батур опираясь одним коленом на кровать протягивает руку и, обхватив мою лодыжку, медленно тянет на себя. Не могу сопротивляться. Укрывающее меня покрывало летит в сторону. С бесстрастным выражением лица он обхватывает моё горло. Вот теперь сильно. Тянет вверх, ставя голой на кровать. Наши лица на одном уровне. В опасной близости друг от друга.
— Почему ты решила, что я тебе что-то должен? — его вечно тихий ровный голос сейчас вызывает первобытный ужас, — Из-за секса со мной? Думаешь это дает тебе какие-то привилегии? А? Маленькая?
Не могу с ним говорить. Не то, что говорить, а даже звука издать. У него сумасшедшая энергетика, которая давит на человека, словно ты в помещении метр на метр и стены в этой коморки постепенно сужаются. Испуганно смотрю в любимые голубые омуты. Ищу в них правду, но там лишь холод.
Не дождавшись ответа, Батур грубо толкает меня обратно на кровать. Я падаю на матрас и слегка подпрыгиваю. В миг ставшие чёрными, с едва заметным льдистым ободком, глаза жадно сканирует моё обнажённое тело. Вновь, не взирая на страх, тело охватывает возбуждение. Только на этот раз лидирует не оно. Слишком безумный у него вид. Батур делает движение в мою сторону. Я, вскрикнув и поджав колени, «врастаюсь» в изголовье. Моя неадекватная реакция даже саму себя ставит в тупик. Зато он в мгновение возвращает своё хвалённое самообладание. Разворачивается и идёт к шкафу.
Ни капли не стесняется моего присутствия (хотя о чём это я? где он? а где скромность?) снимает с себя всю одежду. Натягивает чёрные свободные штаны и бежевую рубашку с мутными разводами и короткими рукавами, которая очень идёт к его смуглой кожи. Почему-то в память врезается на несколько тон ниже карманчик на груди, с красной вертикальной полоской. Засмотревшись, я пропустила момент, когда он пошёл на выход.
— Ты узнаешь всё утром.
Дверь за ним мягко вернулась на место.
Что такое время? Рассуждать и разводить демагогию можно вечно. Лично для меня сейчас это каторга. Лежу и который час смотрю в потолок. «Ты узнаешь всё утром». Здесь бы дожить до этого утра. Мысли из внутри съедают так, что впору вешаться. Неужели он сможет меня убить? Или сделать что-то хуже? Как говорил Коля охранник «пустить по кругу». По мне лучше смерть. Неужели сможет? После того, что между нами было? У него со всеми так? Невероятно! До потери контроля. Сомневаюсь! Хотя он сам сказал, что это ничего не значит. С глаз по вискам скатываются слёзы. Их запас поражает изобилием.
Я не реагирую на Алекс принёсшую покушать. Она пыталась со мной заговорить, искренне переживая. Но я не могла. Самое ужасное то, что сбежать я не хотела. Слишком подсела на Батура. Вероятность не видеть его, не почувствовать ещё хоть раз его прикосновения, вызывала внутри дикую боль, через которую я была не в силе переступить. Он отравил меня собою!
Внезапное включение плазмы на стене заставило резко сесть на кровати. В экране в пол оборота ко мне сидел Батур, напротив него незнакомый мужик. Не было времени рассуждать. Как? Кто? Почему дал мне доступ к происходящему. Меня полностью захватил диалог этих двух мразей, решающих мою дальнейшую судьбу. На нём та же бежевая рубашка и на карманчике красная долбанная полоска, которая так мне запомнилась. Это не запись. А прямой, бл*дь, эфир! В таких ситуациях можно сказать, что чувства умирают. Нет! Даже грёбаная ненависть не дала о себе знать. Просто резко захотелось убраться отсюда подальше. И всё равно на отсутствие документов, денег. Главное выбраться, а проблемы — по мере поступления.