— Всё, кроха! — я схватил её на ладонь, прикрыл второй и покрутил по комнате. — Я совсем не такой беспомощный, как ты считаешь! Купал-то тебя я!
Вспомнил отчаянно струсившую, побледневшую Аську, с прикушенной нижней губой: «Тём… она такая маленькая…Я боюсь её купа-а-ать, Тё-о-о-ом! У неё руки и ноги крошечные-э-э-э…»
— И вот мама перепугалась, потому что ты была очень маленькая, хотя такая же зубастая, как сейчас, а я тебя, крошенька, ра-а-аз! И в ванночку! А ты меня кусать! Помнишь? — я покрутил дочь еще.
Она поурчала, как котенок, а не волчонок и просияла, потянувшись за мою спину.
Конечно, это Аська стояла уже в дверях, подбираться неслышно, возникать из воздуха, у неё получалось сейчас еще лучше, чем в самом начале нашей жизни вместе.
— Увидела маму, прощай, папа, — плюхнул я Викёныша в руки Аськи.
— Что ты… она тебя обожает, — улыбнулась Аська.
— Грызть, кусать, есть… — покивал я и замялся, — тут такое дело… Викёныш разорвала волчонка. Че делать-то будем? Без него она не уснет теперь.
— Я купила похожего, того застирала совсем, сейчас я тебе принесу волчка, Вика, — Ася сунула дочь мне и скользнула в коридор.
Оттуда в гостиную уже шла мачеха Аси. У нас с ней не сложилось сразу, если тестю я понравился, то эта красотка косилась на меня и поджимала губы, было видно, что инквизитор, сирота, маг её в качестве зятя не устраивал.
Ничего, женат-то я на Асе, а не на её мачехе.
— Замучили жену, сударь мой, — пропела асина мачеха красивым голосом, забирая у меня Викёныша.
Дочь тут же вцепилась зубами ей в ухо.
— Умница, — хихикнула асина мачеха, — вырастешь, научу драться, будешь парней-волков лупить и кусать. А они будут выть от восторга!
— Вика, бери, — Ася вытащила из пакета белого волчонка, но Викёныш бросила его на пол и распустила губы-лепестки, собираясь расплакаться.
Характер всё-таки мамин.
— Мне на работу надо, — вставил я между выпеванием асиной мачехи, щебетанием Аси и урчанием успокоившейся Вики, деловито пытающейся оторвать у новенького волчонка лапу.
Бабье царство…
— Сегодня суббота. Зачем куда-то идти? — брови мачехи взлетели на лоб.
— У меня ненормированный рабочий день. Труп там! И мне надо осмотреть место преступления, — пробухтел я, чувствуя, что сам себе противен.
— А мы хотели выпить… чаю, — Ася смотрела то на мачеху, то на меня. — Платья тебе показать. Представь, мне подошло одно, а в другом магазине — другое. И Лара уговорила купить оба! Они такие красивые, Тём!
Аська скользнула ко мне, обняла, поцеловала в щеку.
Какие они у меня! Красивые, теплые… Родненькие мои девчонки!
А вот я у них… глянул в экран ноута. Зарядку бы не забыть купить. Ну, ничего такой, высокий, крепкий, симпатичный.
Обнял Аську, прихватил Викёныша, протянутую мне Ларой, всё время я имя асиной мачехи забываю, сейчас почему-то вспомнил, и оказался в двойном кольце рук, ручонок, сияющих глаз и розовых губ-лепестков.
— Девочки мои, — поцеловал обеих, потом ещё и ещё, а потом выпустил из виду дочь и прижал к себе только Аську.
Тут же почувствовал острые зубы на шее.
— Ой! — подпрыгнул, не забывая пощекотать шею Вики.
Она разжала челюсти и невинно улыбнулась.
— Не забывай, папаша, про ребенка! — рассмеялась Лара.
Оказывается, я не выношу тещ! Кто бы мог подумать? Вслух я благоразумно ничего не брякнул, кроме:
— Ну, вы тут располагайтесь, я туда и сразу назад.
— Что с ним, Лара, делать, он всё равно в телефоне зависнет! — махнув рукой, наябедничала Ася. — Иди уже, любимый муж! Платье хоть вечером зайди поглядеть.
Заверив, что я, безусловно, посмотрю на оба платья, подумав, хорошо бы увидеть жену, наконец, без ничего, я рванул, как ужаленный из дома, прихватывая на ходу, ключи, телефон, кошелек, документы.
ГЛАВА 10 Мертвый маг
В тихом скверике на окраине города, вот и надпись на одном из домов: «улица Садовая», меня не ждало ничего хорошего. Если не считать чем-то замечательным пару нудных инквизиторов и молчаливый труп мага, выпитого досуха. Кажется, Эль Канте говорил про потерянную душу, сейчас определить, был ли маг потерянной душой, было невозможно. Печати на его магии не было, потому что магия была выжата.
Я рассматривал труп худого парня лет двадцати, с седыми волосами до плеч с серыми широко распахнутыми глазами, и пытался понять, почему именно этого мальчишку выпили белым летним днем в черте города? Никаких идей не появлялось, как я ни пытался понять, что здесь произошло.
Может, надеялись, что его никто не хватится? Документов у него не было. Тип магии определить не получалось. Скорее всего, он никому не был нужен. Его никто не хватился бы.