— Что тебя тревожит, Тём, любимый мой? — обняла меня Ася.
Доверчиво прижалась, заглянула в глаза снизу вверх.
— Ты сам не свой весь вечер, — она запрокинула голову еще сильнее, чтобы смотреть мне в лицо.
— Всё хорошо, — соврал я, прижимая её к груди, — всё хорошо, — соврал уже для себя.
Я отнес жену в постель, которую разложил на диване, кажется, нам неплохо бы купить новую квартиру, но не с моей зарплатой взваливать на спину такой долг. Я вздохнул, вспомнив опять отчаяние на лице того парня, потерянной души, ведь, наверное, тоже любил кого-то, мечтал о чем-то.
— Тём, — Асенька обняла меня, заставляя повернуться к ней, — Тём, расскажи мне что-нибудь. Мы с тобой не говорим почти. Ты заметил?
— Это не так, милая, — поцеловал я её светлые локоны, вдыхая апельсиново-мятный аромат волос, — каждый день говорим.
— Но сказок, как тогда, когда я была беременна, ты не рассказываешь, — теплые ладошки сжали мои плечи, требовательный взгляд уперся в лицо. — Давай, расскажи про драконов, которые кружили над городом в танце любви.
— Это не сказка, это же было на самом деле, — рассмеялся я.
— Откуда у нас драконы? — зевнула длинно моя любимая. — Признайся, сам и придумал?
— Нет, — заверил я упрямую волчицу.
— Да, — засовывая мне руки под мышки с самыми ясными намерениями щекоткой добиться правды, ответила Асенька.
— Оттуда же, откуда и волки! — расхохотался я от щекотки.
— Не шуми, Вику разбудишь, — заткнула мне рот поцелуем Ася.
— Ну, давай! Начинай! Ты запрокинул голову, потому что все на удице смотрели в небо и увидел… — Ася нетерпеливо заерзала.
— Всё так и было, — обнял я её, прижимая к себе и наблюдая, как она морщится, кивает, теребит меня за плечо, устраивается поудобнее, — и они улетели, — заканчивал я сказку, которую видел своими глазами.
Небо за окном становилось бледно-синим, Аська отчаянно зевала, а у меня слипались глаза. Мы еще успели поцеловаться, но уснули на полуслове-полувздохе.
А проснулись от требовательного рычания Вики. Она редко плакала, то есть давала губам-лепесткам расплыться перед плачем, но мы исполняли всё, чего она хотела, не давая ни слезинки пролиться из глаз нашей девочки.
Вика сидела в кроватке, рычала и радостно отгрызала голову новому плюшевому волчонку. Одну лапку и хвост она уже отбросила на подушку.
— Викёныш, не надо грызть волчонка, — подхватил я на руки теплую розовую кроху.
Она тут же укусила меня в щеку. Небольно. Но так требовательно, будто хотела сказать, много ты знаешь, папка, хочу и грызу.
— Вика, — Ася забрала у меня дочь и сунула ей бутылочку с молоком и настоем каких-то сладко пахнущих трав. — Не кусай больше папу, Вика, — поцеловала Ася нашу кроху в розовую ручонку.
— Пусть кусает, Ася, — покачал головой я.
Мне стало так спокойно рядом с моими девочками, так уютно и тепло. А день за окном был ветряный и неспокойный. Деревья гнулись от резких порывов, лепестки белого шиповника устилали черный асфальт. Серые тучи закрывали солнце, даже несколько капель дождя ударило в стекло. Потом опять выглянуло бледно-желтое солнце.
Зазвякал мой телефон.
— Вы приедете, старлей? — Йорик был почтителен и собран. — Адрес сообщением пришлю. Ждем через полчаса. Собираемся выдвинуться к старому магу утром. Он, как ни странно, принимает до полудня.
— Надо бы начальству доложить, — ответил я, — а то, — я посмотрел на подобравшуюся Аську и сказал совсем не то, что собирался, — по головке не погладят за самоуправство.
А думал: «Вчера чуть не убили, сегодня убить могут, и никто не узнает, во что мы вляпались втроем. То есть теперь уже вчетвером».
— Есть, старлей, я позвоню начальству, — нейтральным тоном ответил Йорик и отсоединился.
— Ты во что-то нехорошее вляпался, Тём? — Аська посадила Вику догрызать волчонка и обхватила меня так, что стало трудно дышать.
— Нет, нет, милая. Что ты? — булькнуло сообщение, нажал пальцем свободной руки на кнопку, прочитал.
Адрес. Ясно, опять ехать на окраину города.
— Сегодня воскресенье, все отдыхают, — Аська вцепилась в меня намертво, заставила отложить телефон.
— А мне надо работать, уволят, что есть будем? Плюшевых волчат? — попытался я шутить.
— Позавтракай, тогда поедешь, — отцепилась от меня Аська.
Она осторожно подхватила Вику поперек животика и понеслась в кухню. Посадила дочь на высокий сульчик, дала ей вторую бутылочку и волчка.
Ася засуетилась, подогревая молоко для кофе, нарезая сыр и ветчину, намазывая булку маслом. Я сидел и любовался то на готовящую завтрак мне жену, то на дочь, прилежно грызущую третью лапку безголового волчонка.