— И тебе здравствуй, Дина. — стоило только ему на меня посмотреть, как ноги подкосились и я облокотившись о стол рукой, медленно присела. — Тебе плохо?
— Говори что хотел и уходи. — я не могла смотреть на него, поэтому уставилась на свои ноги.
— Тебе сделать кофе, будешь?
— Говори и уходи. — если он сейчас же не уйдет, то боюсь меня накроет истерика.
— Давай спокойно поговорим, тебе нельзя нервничать. — его слова, как разряд тока. Я дернулась и положила руку на живот, словно боялась что он прям сейчас заберет моего ребенка. Давид проследил за моей рукой и сжал челюсти. — Почему не сказала раньше?
— Ты не заслужил быть его отцом. Он мой и только мой.
Давид встал, засунул руки в карманы и отошел к окну. По его спине видно было, что он напряжен. Мы оба молчали не больше пары минут, а мне показалось, что прошло несколько часов. Наконец он повернулся и подошел ко мне. Я следила за каждым его жестом. Он подошел ко мне и встал на колени.
— Прости меня, Дина. — он поднял на меня глаза и в них было столько сожаления и боли, что захотелось погладить его по голове и простить ему всё на свете. Но я не смогла этого сделать, слишком много боли он мне причинил. — Я поступил с тобой, как последняя сволочь. Тебя подставили, сказали что это ты сдавала меня конкурентам, а я не разобравшись, прогнал тебя.
Я прикрыла глаза в надежде, что смогу не заплакать, но почуяла как из-под закрытых век побежали слёзы. Открыла глаза и увидела лицо Давида, полное боли.
— Я не могу, прости.
— Дина, я знаю, что причинил тебе много боли и так просто ты не сможешь меня простить, но дай мне шанс всё исправить? Я докажу и искуплю свою вину перед тобой, я верну твоё доверие, только дай мне шанс, прошу.
— Где твоя невеста, Давид? Поезжай к ней, оставь меня в покое, пожалуйста. Я только жить, а не существовать, как ты снова появился в моей жизни. Я не смогу забыть всё, что ты сделал и простить тебя.
— Я не собираюсь ни на ком жениться, кроме тебя, Дина. Маленькая, пожалуйста, прости меня. — слёзы застилали глаза, не позволяя рассмотреть ничего вокруг. — Не плачь, пожалуйста, Дина. Я всё исправлю, обещаю. — он протянул ко мне руку, но я соскочила со стула и отошла к окну, отвернувшись.
— Я не хочу, чтобы ты существовал в моей жизни. Для меня тебя не существует. Для ребёнка тебя так же не существует. Прошу тебя, оставь меня в покое и никогда не приходи сюда. Я счастлива без тебя, Давид. Улетай обратно в Италию, ты мне не нужен, как и твои извинения.
— Ты же меня знаешь, я не уйду. Хочешь вызвать полицию, вызывай. Хочешь побить меня, бей. Делай что хочешь, но я не уйду, пока мы не поговорим нормально.
— О чем нам с тобой разговаривать? О том, что пока нашему ребёнку спасали жизнь, ты крутился со своей невестой перед камерой? Об этом ты хочешь поговорить? — я даже не заметила, что кричу.
Неожиданно крепкие руки обняли со спины и прижали к себе. Давид развернул меня к себе лицом, а я что-то кричала и была его. Всё это время он крепко меня прижимал к своей груди и молчал. Я попадала ему по лицу несколько раз, но он даже не попытался защититься или как-то прекратить мои удары, просто стоял и обнимал меня за талию.
Спустя какое-то время истерика прошла и на её место пришло полное безразличие абсолютно ко всему. Я сидела на диване, а он передо мной на коленях.
— Дина, ты как? — я знаю этот взгляд. Так он смотрит, когда чего-то боится.
— Зачем ты приехал?
— Я не могу без тебя. Дай мне шанс всё исправить и я докажу, что важнее тебя в моей жизни нет.
— Откуда узнал про ребенка?
— Дина, это неважно. Я приехал за тобой и без тебя не уеду. Я готов до Италии идти за тобой на коленях, лишь бы только ты меня простила.
— Я не смогу забыть обо всём. Не трать своё время в пустую, уезжай. — Давид резко наклонился ко мне и поцеловал в губы. Тело тут же отреагировало на родные губы и между ног стало влажно.
Сама не поняла, как начала отвечать на его поцелуй с не меньшей страстью. Когда рука Давида оказалась под футболкой и задела живот, я как ошпаренная отпрыгнула от него.
— Ты чего, Дин?
— Это мой ребенок, так что уходи и забудь обо мне.
— Ты же скучала, чувствую. Все совершают ошибки.
— Но не все могут простить эти ошибки другим, Давид.
— Ладно, тебе нужно побыть сейчас одной, так что я поеду. Не торопись с решением, подумай как следует.
Когда за Давидом закрылась дверь, я ушла в свою комнату, залезла под одеяло и уснула. В теле была жуткая слабость, а в голове каша.
Проснулась от шума, который доносился с кухни и от запаха еды. Неужели Стас приехал?