Мысленно отвешиваю комплимент. Не дай бог произнести это вслух. Самомнение Авиаторов взлетит до небес, а то и во вселенную нырнет.
— Молись, Недоразумение, чтобы мы первыми пришли, — улыбается, а я вижу, как сбоку вырывается черная иномарка.
Сердце допрыгивает до горла и вешает там белый флаг. Действительно, самое время помолиться и исповедаться, потому что стрелка на приборной панели зашкаливает и подергивается, словно вот-вот и сама откинется. Я с широко распахнутыми глазами цепляюсь за ручку над дверью, когда машина кудрявого вырывается вперед, срывает ленту, и её заносит от того, как резво гаденыш жмет на тормоз.
— Больной, — еле шевелю губами, отмирая и глядя на довольною физиономию Разина, — ты больной!
— Могу показать тебе ещё одно привлекательное занятие, а главное, будет весело, — поворачивается ко мне, кладет руку на подголовник сиденья и окутывает своим запахом. — Или до тебя итак дошло?
Я открываю рот и замираю в этой позе, сталкиваясь с темным взглядом Авиаторов. По мозгу, как в гонг, ударяет осознанием.
— Ты меня так запугать решил?
Молчит, Взгляд плавно скатывается вниз на мой топ. Усмехается. Снова устанавливает со мной зрительный контакт. Улыбка плавно стекает с его лица. Скрипит зубами, слегка подаваясь вперед и сокращая между нами расстояние.
— Исчезни. Растворись в толпе. И никогда не попадайся мне на глаза.
— Мы в одной группе учимся, забыл?
— Твоя проблема.
— У меня проблем нет. Если у тебя не лады с коммуникацией, то стоит посетить специалиста.
Чуть ли не соприкасаемся носами в порыве высказать друг другу свое недовольство.
— Значит, гонки было мало?
— Эффекта «вау» не произошло, и запугивальщик из тебя никакой.
Крепко сжимает челюсти. Ноздри порхают, как белье на веревке.
— Хорошо. Тогда покажу тебе ещё одну местную забаву, — злорадно улыбается, а в глазах пляшут черти, и не милые, а самые настоящие, порожденные сатаной.
Ухмыляюсь. Для вида больше. Внутри все клокочет от адреналина и страха.
— Давай. Покажи предел вашей ограниченной фантазии.
— Посмотрим, как ты после запоешь.
— Обязательно. Но предупреждаю, мой четкий бас тебя надолго впечатлит.
Разин отстраняется и открывает дверь. Надменность снова выходит на первый план.
— Сомневаюсь, — бросает прежде, чем выбраться наружу, не только слова, но и взгляд на чертов вырез топа, из которого глазеет моя двоечка.
7
Дарья Волкова
Толпа ликует, восторгается Разиным. Мне непривычно в шумной обстановке, где предметом внимания является не только кудрявый черт, но и я.
Почему я ведусь на его провокацию?
Хочу доказать, что он не прав! Что плевать я хотела на устрашающие фразы и действия!
Внешне, конечно, ничего не показываю, но внутренне попросту сгораю от волнения. Куда он меня ведет? Что собирается сделать? Какие забавы у них кроме адреналиновых скачков на трассе?
Если честно, то моя фантазия заводится с полпинка. Из-за атмосферы, наверное. Вокруг смех, ночь, музыка, звон бутылок и неизвестность, от которой я бы предпочла держаться подальше, но, сохраняя на лице полную боевую готовность, шагаю за врагом номер один с гордо поднятой головой. Картинки перед глазами меняются, и одна из них немного шокирует.
В нескольких метрах от джипа небольшая группка парней и девчонок. Перед ними стена амбара, и около нее стоит парень. Его глаза закрыты. Лицо бледное. На голове помидор. Большой такой, как сорта «Бычье сердце».
— Это что ещё такое? — еле шевелю губами, рассматривая полное безумие.
Кажется, у меня перед глазами кадр из какого-то дерьмового фильма.
— Раз, дорова! — Авиаторы приветствуют, а я не моргаю, глядя на пистолет в руках знакомого Разина. — Покажешь, как надо?
— Как раз за этим и пришел, — улыбается, протягивая мне раскрытую ладонь, на которую я пялюсь, словно на монстра из глубин. — Девочка хочет хапнуть кортизола.
Делает шаг вперед, нагло хватая меня за запястье. Я и сообразить не успеваю, как кудрявый притягивает меня к себе и по-хамски треплет за волосы на макушке. Щипаю его за бок со всей силы. Отстраняется, подарив мне взгляд, наполненный «любовью». А ты что хотел, надменная задница? Что я терпеть эти «нежности» стану? Именно это передаю взглядом. Только он не оказывает на Авиаторы никакого действия. Ровным счетом ноль реакции. Он криво улыбается, пихая меня в сторону бедняги с помидором на голове.
— Ничего не попутал? – цежу сквозь зубы, чтобы не привлекать внимание его друзей. — Какого черта ты творишь?!
— Помнится, ты была бесстрашной, — усмехается, слегка наклоняясь ко мне, вот только эта конспирация лишь усиливает накал страстей вокруг нас.