— Сорян, няша.
Я только руки в стороны развожу и смотрю им вслед. Вот же…
Со вздохом опускаюсь и начинаю собирать вещи в сумку. Психую, потому что от резких движений и нервов некоторые из них пролетают мимо и снова оказываются на полу. За пределами поручня тоже ручки и гигиеничка. Я поднимаюсь, перекидываю сумку через плечо и упираюсь животом в ограждение.
— Серьезно? Вы же им открыли без пропусков, — указываю в сторону лестницы, по которой поднялась троица.
— Их я уже знаю, а тебя нет. Студенческий хотя бы покажи, — стоит на месте, убрав руки за спину.
— Нет его у меня.
Лара должна отдать сегодня, потому что я пропустила первые две недели занятий. Она по-дружески присылала мне все лекции, и я зубрила, чтобы совсем не выпадать из реальности, но вот со студенческим настоящая засада вышла. Складываю руки на груди и без стеснения сверлю охранника взглядом. Тот со вздохом поднимает мои вещи, подает через поручень.
— Спасибо, — звучит из моих уст, как проклятье, но тот отворачивается и уходит к своей стойке.
Я медленно выдыхаю. Подумаешь, пропустила первую пару. У меня около десяти прогулов. Что теперь?
Отхожу к окну и достаю телефон. Сразу натыкаюсь на сообщение от Лариски.
Ларёк: Волкова, какого хрена?! Где ты опять?!
НеДаша: Я внизу.
Ларёк: Какого черта ты там делаешь?! Дуй на второй этаж, хотя… Пакля тебя все равно не запустит.
НеДаша: Я пропуск забыла, а студенческий у тебя…
Этот козел не пропускает. Добавляю мысленно.
Ларёк: Увидимся через полчаса.
Раздраженно убираю телефон в карман комбинезона и отворачиваюсь к окну.
Когда утром вышла из дома, мне показалось, что день будет замечательным. Солнце играет лучиками по лицу. Воздух вроде пропитан осенью, но лето ещё с нами не попрощалось. Листья на деревьях по-прежнему сочного цвета, и, кажется, что жизнь налаживается, но…
С тяжелым вздохом переворачиваюсь и упираюсь ягодицами в подоконник. Холл университета просторный. Защитное ограждение около входа, справа гардероб и три разветвления. Не помню, проходят ли у нас лекции на первом этаже. Лара скидывала мне расписание и нумерацию аудиторий, но из головы вылетело. Тянусь к сумке и вспоминаю, что в ней бардак. Высыпаю все на подоконник. По холлу пролетает характерный звук, и охранник сипит неподалеку. Еле сдерживаю довольную улыбку. Не пропустил, вот пусть теперь и терпит мое присутствие. Аккуратно раскладываю все на свои места. Когда очередь доходит до ежедневника, скриплю зубами. «Авиаторы» мне листы попортил своими фирменными туфлями. Козёл!
Пытаюсь выровнять, но, увы, несколько проще вырвать, чтобы остальные лежали ровно. А мне надо, чтобы ровно! С остервенением издеваюсь над бумагой, матерюсь под нос. Охранник вытягивает шею в попытке разглядеть, что у меня тут происходит, но я специально поворачиваюсь боком. Нефиг совать свой любопытный нос, куда не просят!
Комкаю испоганенные листы и выбрасываю в мусорное ведро около вдоха.
Возвращаюсь на свое место и пытаюсь прогнать подальше образ этого засранца. Иначе ведь не назовешь?! В школе у нас были выскочки, и я их успешно обходила стороной. Ненавижу конфликты. Порой их не избежать, но ради спокойствия бабушки стоит постараться не влезть в некрасивую историю.
Чтобы скоротать время, пролистываю скриншоты лекций на телефоне и хожу из угла в угол. Помогает с трудом. Я практически ничего не запоминаю, потому что на язык просятся разные ответы кудрявому засранцу. Типа: «У самого руки из жопы растут!» или «Закрой рот. Тебя не спрашивали». Все не то, конечно. И руки у него точно не из задницы. Сильные. С крупными кистями.
В общем, лента со скабрезностями крутится в моей голове, пока на горизонте не появляется Лариса. Она выделяется из толпы студентов своей широкой улыбкой и длинными каштановыми волосами по пояс. Бежит ко мне и обнимает с визгом. Пока я была с бабулей в больнице, мы не виделись. Не представилось возможности. Надеюсь, что сейчас сможем чаще проводить время вместе.
— Соскучилась по тебе, НеДашка моя, — сжимает маленькими ручками, да так, что у меня дыхание перехватывает.
Улыбаюсь. Мне приятно. Кроме Лариски близких подруг у меня нет. Мы с первого класса дружим. Раньше она жила на одной лестничной площадке со мной, а потом семейство Крупских перебралось ближе к центру. Александр Иннокентьевич получил повышение по работе, и они улучшили жилищные условия. Я рада, конечно же, но Ларки не хватает.