— Может, уже отойдешь?! — снова устремляю взгляд вверх. — Или нравится ко мне прижиматься?!
Его брови взлетают в немом вопросе: «Подумала, что сказала?». На губах появляется характерная усмешка. От него разит пафосом, кофе и «Эгоистом». Сочетание убийственное. Сознание сразу отыскивает ему уголок в коробочке с мерзкими воспоминаниями.
— Судя по тому, как ты встала, кайф как раз-таки ловишь ты, — гаденько так произносит, отводя руку со смятым стаканчиком в сторону.
Смотрю вниз и округляю глаза. Твою же… Ткань комбинезона облепила грудь, и та позорно выдала все свои перфомансы…
Так и зависаю с глазами-табуретками и открытым до пола ртом.
— Вот это вас коротнуло, — раздается сбоку насмешливый голос дружка Авиаторов. — Хорошие гаубицы, Няша. Я оценил.
Смысл сказанного Привалом, как его назвала Лара, доходит туго и со скрипом, но, когда достигает цели, у меня не просто округляются глаза. Они чуть из орбит не выпадают.
— Разин, вас не смущает, что лекция уже началась? Или публичные выступления – наше всё? — действовать заставляет голос преподавательницы.
Я срываюсь с места внутрь аудитории. Отыскиваю Крупскую и чуть ли не бегу к ней. Падаю на лавочку и придвигаюсь поближе, чтобы спастись от любопытных взглядов одногруппников. Вот так эффектно начинается мой первый день учебы!
Злобно зыркаю в сторону Разина, который в отличие от меня грациозно заплывает в помещение. Его не смущает огромное пятно на его рубашке. Ткань облепляет прокачанные мышцы. Хочется презрительно фыркнуть от того, как он их выпячивает. Девчонки за спиной перешептываются. Поворачиваюсь к ним и тут же получаю недовольное фырканье.
— Чего они? — склоняюсь к Ларе.
— Тискалась с их идолом, — пожимает плечами и сочувствующе пожимает мне запястье. — Еще и испачкала ему одежду.
— Я?! — шиплю возмущенно. — Он сам виноват.
Ларка неоднозначно вздыхает. Мимо проходит троица. Блондинчик мне подмигивает, и я стискиваю зубы до противного скрежета. Вообще-то в мои планы не входило публичное заявление о себе. Ещё и в таком свете!
Угораздило же оказаться в одной группе с Авиаторами!
— Раз представление закончилось, можем приступить к обсуждению дел насущных, — куратор снимает очки, кладет их на стол, упирается в край столешницы ягодицами и складывает руки на груди, от чего её пышная грудь заметно пружинит под шелковой тканью. — У нас впереди праздник для первокурсников и что-то вроде осеннего бала в одном флаконе.
По группе пролетает гул недовольства. Женщина поднимает руку вверх, пресекая возражения, но с последнего ряда все-таки доносится голос.
— Пусть активисты поработают, Лидия Викторовна.
— Привалов, спешу тебя порадовать, — уголки губ куратора чуть дергаются вверх, — самый главный активист в группе на данный момент – это ты.
— Приму за комплимент.
Кривлюсь от того, с каким пафосом блондинчик говорит. Уверен в собственной неотразимости. Закатываю глаза.
— Итак, старостой группы у нас была Лена Покровская, но она сейчас находится в больнице.
— Как печально, — тянет Привал.
Позади снова странно посмеиваются. Смотрю на Лару, которая бесшумно шепчет «потом расскажу».
— Поэтому нам нужно выбрать человека, который возьмет на себя ответственность за участие группы в данном мероприятии. Есть желающие?
После слов Лидии Викторовны в аудитории виснет гнетущая тишина. Мои брови ползут вверх, и сердечный стук становится оглушительно громким.
— Лес рук, — посмеивается она, — что же, тогда я сама выберу, — она тянется к ежедневнику, который лежит на столе.
— Предлагаю новенькую, — радостно кричит Сергей Привалов.
Все в тот же миг оживают.
— Да.
— Я за.
— Давайте новенькая займется этим.
Лидия Викторовна скептически ведет взглядом сверху-вниз и добирается до нас с Ларой. Сердце тут же подпрыгивает от недоброго предчувствия.
— Если бы ты меньше пропускал лекции, Привалов, то знал бы, что Даша не новенькая.
— Ну-у-у, — протягивает, — я её в первый раз вижу. Такую сложно не заметить, — кривлюсь и бросаю на него взгляд через плечо.
Блондинчик тут же приставляет к грудной клетке кулаки с выставленными вперед указательными пальцами и дергает ими, имитируя соски.