Эти три дня в роддоме казались мне таким необыкновенным счастьем! Здесь были только я и мой малыш. И у нас с ним полная идиллия.
На выписку приехали все самые близкие родственники. Наши семьи настолько сдружились, что было уже непонятно, кто кому родственник.
Красиво украшенный зал для выписки, фотограф, шарики и счастливые лица гостей - нравились первые пятнадцать минут, а потом все это стало раздражать и хотелось поскорее оказаться дома.
Первую неделю мне помогала мама. Она осталась у нас после выписки и занималась всеми домашними делами. Я, как и в роддоме, полностью посвятила себя Давиду.
С того времени, как Георгий написал мне в директ, прошло чуть больше десяти дней. И хотя я была в заботах о ребенке, но мысли о нем меня не оставляли. Руки сами открывали соцсеть, его профиль. Я часами разглядывала его фотографию. Потом перечитывала два его сообщения. Что-то очень сильно угнетало меня, и я не могла найти покой.
Шли месяцы, Давид рос. С ребенком и домашними делами я справлялась сама. Мне не доставляло это особых проблем, и в состоянии «мамочки в декрете» я чувствовала себя достаточно комфортно. Но чем старше становился сын, тем больше я посвящала ему свою любовь и заботу. Даже общение с мужем у меня ограничивалось рассказами о том, чему мы сегодня научились, где гуляли и что делали. А вечером уставшая я ложилась спать в обнимку с Давидом. Я чувствовала, что мужа это начинает раздражать. Но и с собой поделать ничего не могла. Меня не тянуло к Марату, и спустя время ничего не менялось. Я часто врала, что устала и ужасно хочу спать. Иногда ссылалась на недомогание, чтобы избежать нашей физической близости. Он конечно злился.
Однажды при очередных моих отговорках он не на шутку взбесился.
- К тебе как не подойдешь вечером, так у тебя то голова болит, то еще что-то… ты совсем охренела, Алиса? Хорошо устроилась, да? Я приношу в дом бабки, обеспечиваю вас с ног до головы, а когда прихожу домой, на тебя даже смотреть противно! Ты как амеба! Как унылое говно! Другая баба готовилась бы к приходу мужа, как-то по-особенному встречала. А ты? Я это заслужил? А? Отвечай, блядь! - орал он , сквозь зубы чеканя каждое слово. Тогда я еще не знала, но эта его привычка говорила о том, что он в бешенстве. Желваки были напряжены, вены на шее вздуты, лицо раскраснелось. Глаза расширены и налились кровью.
Он кричал и шел на меня. Его поведение казалось мне странным. Не могу сказать, что я его испугалась. Нет. Но стойкое ощущение того, что под внешней интеллигентностью и педантичностью все это время скрывалось вот такое чудовище, осталось. Как будто слетела красивая обложка, обнажив его нутро.
- Успокойся! Разбудишь ребенка, он испугается! Не кричи, пожалуйста! - Я не отступала, стояла прямо. Говорила спокойно и уверенно.
- Успокойся? Ты, блядь, кто такая? Овца, это ты мне будешь говорить, что делать? - Марат схватил меня за волосы, дернул, и я выгнулась назад. Затем вцепилась в его руку, в которой он сжимал мои волосы, и вонзила ногти.
- Отпусти меня и пошел вон отсюда! - процедила я сквозь зубы, очень не хотелось показывать ему, как мне сейчас больно.
Но мой муж и не пытался остановиться. Он затащил меня за волосы в ванную, другой рукой схватил за подбородок, и наши взгляды пересеклись.
В моем, наверное, читалась какая-то беспомощность перед силой взрослого мужчины.
А в его, я видела полное бешенство, ненависть и даже какой-то нездоровый триумф.
Конечно, я пыталась вырваться, а он держал меня в таком положении без особых усилий и осыпал грязными словечками, не выбирая выражений.
Глава 6.
Алиса.
Мы ссорились практически каждый день. Вернее Марат выходил из себя. Казалось, его во мне бесило абсолютно всё. Начиная от бытовых мелочей и заканчивая сексом. Я не умела притворяться. Вот такой я человек, не притворяюсь даже ради собственной выгоды. Головой понимаю, что будь я хитрее - смогла бы найти подход к мужу. Вести себя ласковее и тогда он унял бы свою ненависть и злобу - я знаю это наверняка. Но тот день, когда Марат впервые не сдержался и поднял на меня руку, стал для меня точкой невозврата. Мужчина не должен позволять себе такое по отношению к человеку, чьи физические возможности не позволяют ему дать отпор. Из-за этого моя неприязнь к нему крепла с каждым днем. И вскоре наш брак оправдал свое название.
Но в моей жизни были также интересные и веселые моменты. Я вернулась на любимую работу, где меня окружали прекрасные люди и хорошие подруги. За сыночком днем присматривала нянечка с огромным опытом работы в детском садике. Поэтому я могла не волноваться и заниматься любимым делом. Снова начала вести свою страничку в соцсети. Было нелегко переступить через неприятные семейные обстоятельства и показывать подписчикам счастливую и беззаботную себя. Потому что внутри я была подавлена, сломлена. И еще потому что каждую свою фотографию я проводила через призму того, как на нее посмотрит Георгий.