Он не писал, но в сети появлялся достаточно часто. Просматривал истории, иногда ставил лайки, но ничего не писал. Наверное, он поступал правильно. Узнал, что у меня есть семья, и решил не вмешиваться. А может быть я наивная дура, и написал он мне просто для приличия, чтобы не быть невежливым. Подписался и поздоровался, так сказать. На этом всё.
Чем хуже становились отношения с мужем, тем чаще я вспоминала ЕГО.
Он будто призрак прошлого не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Я вспоминала нашу близость, от которой меня пробирало до мурашек. Какими же глупыми и молодыми мы были. Тогда казалось, что наша любовь невозможна из-за того, что скажут люди, родители. А теперь, вспоминая эти невероятные чувства, я понимала что зря не боролась за них. Зря молчала и таила обиды, когда он должен был уехать. Зря не удержала, не умоляла выбрать меня, а не свою чертову службу. Теперь я это поняла, но, к сожалению, слишком поздно. Слишком многое пережито. Теперь мы - чужие люди, старые знакомые, друзья детства или просто одноклассники. Боже, но как больно все это осознавать.
В одну из страшных ссор с мужем я позвонила родителям, обо всем рассказала, и они сразу же прилетели на помощь. Для них было шоком все происходящее. Марата они, как и все, знали только с положительной стороны. Но приезд моих родителей его не успокоил, совсем наоборот, он не пытался вести себя спокойней, кричал и на них, и на меня. Говорил о том, что не отдаст ребенка ни при каких обстоятельствах, и в случае если нас что-то не устраивает, они могут убираться вместе со мной и забыть про Давида. Муж не был против развода, к этому времени у него уже не осталось ко мне чувств, как и у меня к нему, даже уважения уже не было. Но оставить ребенка я никогда бы не смогла.
В мечтах я представляла свою жизнь свободной. Я хотела быть одна и воспитывать Давида в безусловной любви. Чтобы ребенок не слышал криков и матов, которыми его отец периодически осыпал меня, когда сын был дома. Я хотела для Давида самого лучшего детства и смогла бы подарить ему всю свою заботу и любовь. Но спустя несколько часов разговоров с родителями, как и ожидалось, Марат на уступки не пошел.
Мама слезно просила меня терпеть.
- Доченька, тебе придется с ним жить, он не отдаст тебе ребенка. Разве ты готова оставить Давида? Поверь, он сделает всё, чтобы ты его даже больше не видела.
-Мама, я все понимаю, я бы и не позвонила вам, если бы мне не было совсем плохо. Сегодня он несколько раз ударил меня по голове, а потом вытолкал в одной пижаме из дома. Ребенок плакал за дверью и просил его открыть мне дверь. Так больше продолжаться не может. Ты понимаешь, что чем дальше, тем более жестоким он становится …
Я не плакала, слез давно не было. Я злилась и ненавидела. А эти чувства намного разрушительней для психики и организма в целом.
Чувствовала, что не протяну так долго, и попросила родителей на время забрать нас с Давидом к себе в Пятигорск. Я нуждалась в передышке.
Марат сначала не разрешал, но после слов папы, о том, что сам привезет нас к нему обратно, а я за это время как раз успокоюсь - он согласился.
Мы улетели в тот же вечер.
Поскольку отпустили нас всего на неделю, вещей я взяла немного
У родителей было так спокойно и уютно. Я не была у них с тех самых пор, как вышла замуж. Марат всегда говорил, что нет времени, а меня одну не отпускал. После рождения сына и вовсе вопрос об этом не стоял. Каждый прожитый с ним день был похож на испытание на прочность. Я приходила с работы и занималась домашними делами, потом возвращался он и оскорблял меня по любому поводу. С этого всегда и начинались скандалы. Он считал меня тупой, и его мнение невозможно было изменить. Порой мне казалось, что для него весь женский пол - идиотки и одноклеточные существа. Это пренебрежительное отношение к женщинам зародилось еще в его далеком детстве.
Родительский дом был такой родной, такой светлый. В нашей с Таей спальне ничего не изменилось. Это навевало воспоминания, связанные с теми чувствами, которые я испытывала, живя здесь. Родители молчали, было заметно, что они сильно подавлены. Но присутствие Давида в доме их успокаивало и давало силы держаться. Даже не представляю, что чувствовала бы на месте отца, если бы узнала, что мою дочь бьют и унижают. И при этом он, настоящий кавказский мужчина, глава семьи, который всегда был за нас горой, ничего не мог сделать. Он был бессилен перед большими деньгами моего мужа.