- Вам нужна помощь? Мужчина! Что с вами? Вам плохо?
- Все нормально, нет - тру лицо руками, пытаясь прийти в себя после охватившей меня злости.
Что она творит… Бля-я-я зачем отпустил ее. Чувствовал же, что она себя накрутит из-за звонка Марины… Обещал же, что не отдам ее никому, надо было держать ее возле себя… Какой же я дебил.
- Бля-я-я. - Бью рукой себя по голове. - Лошара, мудак…
- Молодой человек! - врач повышает голос и бежит успокаивать Маринку, которая все еще плачет на кушетке.
- Ты че ноешь? - говорю Марине, совершенно не выбирая выражений, мне сейчас не до этого.
- У нас, у нас …. - и опять в слезы
- Молодой человек, у Марины Евгеньевны внематочная беременность. Эмбрион в трубе. Надо удалять.
- Кого?
- И эмбрион, и трубу.
- Эмбрион, это ребенок? Его нельзя спасти? - переспрашиваю, потому что ничего не понимаю в медицинских терминах, к тому же еще не пришел в себя после испытанного шока.
- Беременность в трубе не развивается. Эмбрион замер на раннем сроке, - поясняет доктор
- А какой срок, примерно можно понять? - спрашиваю я зачем-то.
- Около трех- четырех недель.
Я перевожу взгляд на Марину. Вот так сюрприз. В последний раз я был на Ставрополье полгода назад.
Они что все сегодня решили устроить день сюрпризов? Но Алису, блядь, уже никто не переплюнет! Сегодня она забила огромный толстый кол мне прямо в душу.
- Пойдем, Марин. - Протягиваю ей руку, и она поспешно соглашается.
- Это из за нее ты меня бросил, да? А теперь она тебя? - В коридоре больницы тихо, и каждое ее слово словно разрезает звенящую тишину.
- Это не твое дело.
На ресепшене я оплачиваю завтрашнюю процедуру. Марина сделает все в этой клинике и потом уедет домой.
Мы молча идем до машины.
Я не спрашиваю, от кого ребенок, меня не волнует, что она спала с кем-то и соврала мне. Но я в бешенстве от того, что Белоснежка не поверила мне! И сейчас я представляю, как она уже рядом с этим уебком, и он трогает ее! Мою женщину! Которая еще вчера стонала подо мной! Су-у-у-ка! Я в ярости!
Две недели тянутся в дикой ломке. Меня в прямом смысле трясет без нее. Маленькая сука разрушила мою жизнь и свалила обратно в свою мажорную жизнь. Она заблокировала меня во всех соцсетях, но я подписался на нее со страницы друга и теперь в режиме онлайн, как чертов маньяк, наблюдаю за ее счастливой жизнью.
На фото - она счастливая молодая мама, идеальная жена и подлая обманщица. Ненавижу ее, тысячу раз мысленно шлю ее к херам. Но она в моей крови, как гребанный наркотик.
Чтобы избавиться от этого треша в башке, собираюсь и еду обратно на фронт. Оказалось, что жизнь на гражданке дается мне сложнее, чем на передовой.
Глава 19.
Я помню, как улыбалась пехота, проезжая на броне танка. Бойцы единодушно махали руками, радовались объективу нашей камеры. Такое осталось в прошлом. На другой войне.
Здесь приветственно вскидывать руку и самому неохота. Лишней радости нет. Здесь всё слишком серьезно. Проезжающий танк, везет пехоту на штурм, и мысли здесь совсем не о том, что, мол, черт возьми, все так круто и лихо!
Все знают, я имею в виду окопников и остальных, до кого долетает 155-й калибр, что они рискуют своей жизнью. Не идти нельзя. И уйти нельзя. По многим обстоятельствам.
Все хотят, чтобы это поскорее закончилось. Никто не думает о доме, многие даже не достают из кармана фото родных - отвлекает от войны, долой все мысли о возможности выжить.
Открываю глаза уже в палате. Рядом бегает пухленькая медсестра в белом халате. А я не понимаю, как сюда попал. Помню только режущую боль в плече, которая преследует меня до сих пор.
Пытаюсь двинуться, но тут же раздается какой-то писк приборов.
- В себя пришел? Замечательно! Рукой только не двигай. Нельзя тебе пока, - говорит она шепотом, потому что вокруг много таких, как я: раненных, больных, лежачих.
- Долго я был в отключке?
- Достаточно, парочку дней полежал. Доктор тебя прооперировал, ты крови много потерял. Но все хорошо сейчас. Просто нужно восстановиться.
- Спасибо, - говорю и чувствую, что опять отключаюсь.
Алиса.
Сегодня был очень активный день. Переговоры, реклама, клиника и много другое. Только сейчас вспоминаю, что толком еще ничего не ела. Смотрю на часы, уже семь вечера. Нужно забрать Давида из садика и ехать домой.
Вечерняя Москва как всегда сказочна! Подсвеченные фасады домов, фонари на бульварах и в переулках, свет от уютных кафе и огромных высоток – огни столицы у каждого свои. Но завораживают они всех. Раньше, до того как моя жизнь окрасилась в однотонный серый цвет, меня безумно вдохновляли поездки за рулем по ночной столице. А сейчас давлю на педаль газа, пытаюсь почувствовать хоть что-то, но все это бесполезно.