Зачем только приходила? Что ей от меня надо? Вину свою чувствует? Так уже слишком поздно что-то чувствовать. Мои чувства уже угасли, и я знать ее не хочу.
Этой ночью по понятным причинам я не сплю. Отправляю несколько писем по электронной почте и, прежде чем закрыть ноутбук, захожу через левый аккаунт к Алисе. Давно не смотрел ее профиль в соцсети и сейчас не знаю, зачем захожу. Может, ищу ответ на вопрос, зачем она здесь, а, может, это банальное любопытство.
Как и всегда ее аккаунт пестрит красивыми фотографиями, красивой жизнью. Ну и хорошо. Закрываю ноутбук. Нужно просто меньше думать, сейчас главное - поскорее отсюда уехать.
После восстановления я планирую вернуться на войну.
Утром лежу с закрытыми глазами, жду, когда закончится капельница. Когда медсестра пришла мне ее ставить, то подумала, что я сплю. Тихо так взяла мою руку и вставила капельницу в катетер. Поскольку плечо у меня еще восстанавливается, в постели я лежу только ровно. Поэтому она не переживает, что во сне я пошевелю рукой.
В коридоре слышится какой-то шум. Но еще слишком рано для прихода другой смены медсестер.
- Ну пожалуйста, вы же сами сказали, что он спит. Я тихонечко, он не узнает.
- Да вы что! Георгий Владимирович, не разрешил. Он вчера даже от фруктов отказался, велел мне унести. Вы простите, Алиса, но я не могу, уходите, пожалуйста.
- Вы сказали, что фрукты я оставила? Зачем? Не нужно было…
- Да что ж он, дурак, что ли? Сам бы не понял? К нему никто ж не приходит сюда, кто бы еще мог оставить?
- А жена его или кто там она ему?
- Какая жена? Нет у него жены и женщины, я так понимаю, тоже нет, иначе чтоб она сюда не приходила?
- Странно, он сказал, что за ним есть кому ухаживать…
- Ну так и вы ему не всегда правду говорили, как я поняла. Эх, глупостями занимаетесь, честное слово. А вроде взрослые люди, такие красивые оба, жаль вас. Вы, Алиса, лучше напишите ему всю правду, уж не знаю… сообщением, может, а он пусть сам думает, прощать вас с этой правдой или нет. А то клубочек вранья все больше и больше запутывается…сами видите.
- Не могу я. Вы моего мужа не знаете. Он страшный человек.
- Ну тогда оставьте Георгия Владимировича в покое и езжайте к мужу в свою Москву.
- Я сегодня вечером улетаю. Могу даже билеты показать. Ну пожалуйста, умоляю вас, дайте мне зайти к нему на пять минут. Клянусь, что больше не приду!
- О-о-ой… три минуты, деточка. Я засекаю.
- Спасибо!
Я понимаю не весь смысл их разговора, но некоторые моменты меня очень заинтересовали. Дверь в палату тихонько открывается, и входит Алиса.
Я лежу все так же с закрытыми глазами, неподвижно.
Алиса подходит к кровати и тихонько присаживается возле нее на стул.
После минутного молчания слышу тихие всхлипывания и чувствую, как холодные пальцы прикасаются к моей щеке. А потом шепот.
- Я пришла попрощаться, любимый. Мне нужно лететь домой. Марат отпустил меня только на два дня. Ослушаться нельзя, любимый. Я его рабыня. Безвольная кукла, выполняющая все его желания. За любое неповиновение грозит наказание, так что я научилась быть послушной. Прости меня, любимый. За все, что сказала, и за все, что никогда не скажу. Если бы ты только знал, как я тебя люблю. Только благодаря моей любви к тебе я чувствую себя живой. Я так сильно тебя люблю, что готова была отказаться от тебя ради твоего счастья. - Опять тихий всхлип, и горячие влажные губы прикасаются к моей руке.
Я в полном раздрае от всего, что услышал, и от того, что сейчас происходит. Открываю глаза и вижу полные слез и растерянности черные омуты, розовые пухлые губы, по которым стекает слеза, и длинные волосы, заплетенные в одну толстую косу. Алиса в черном спортивном костюме и кроссовках. Сегодня она мне кажется слишком худой, вчера я этого не заметил. Но я и старался не смотреть на нее.
Увидев, что я не сплю, она резко встает и начинает лепетать что-то неразборчивое, извиняться. Я уже ничего не слышу. В голове набатом звучат слова ее признания.
Я выдергиваю капельницу из катетера и быстро встаю, чтобы не дать Алисе уйти.
Догоняю ее уже возле двери. Она пытается ее открыть, но я толкаю дверь рукой и захлопываю ее прямо перед ней.
- Подожди, стой! Я ничего не понял! Нам надо поговорить.
Она закрывает лицо дрожащими руками.
- Не надо, прошу тебя, Георгий. Выпусти меня, пожалуйста.
Алиса плачет, и я вижу, как тяжело ей даются слова.
Обнимаю ее рукой и прижимаю заплаканное лицо к своей груди. В сердце зарождается какое-то щемящее чувство. Я сам растерян и пытаюсь дышать полной грудью, чтобы прийти в себя.