Открываю дверь в свою квартиру и смотрю на стену в прихожей, где брал ее в первый раз. Так неистово и жестко, наказывая ее за слова о муже.
Трясу головой, пытаясь прогнать эти воспоминания.
Дело в том, что в каждом из них я чувствовал свою вину перед ней. Я многое делал неправильно. Часто не делал того, чего она ждала от меня. Сам отпускал и упускал ее. Она многого натерпелась из-за меня. Много лет жила с человеком, который ее обижал, и о многом молчала, переживая все в своей нежной душе. От этих мыслей мне становится совсем хреново, поэтому я стараюсь отмахнуться от них.
Дни тянутся очень долго. Никаких зацепок и возможностей выйти на связь с ее семьей нет. Из Ставрополя они тоже переехали и где сейчас - никто не знает.
Прошел месяц моих попыток найти информацию о моей девочке. Прохладные весенние вечера сменились летней жарой.
Каждый день после работы в спортивном клубе я приезжаю к пустому дому ее родителей. Они уехали, но не продали его, соседи говорят, что, закрыв ворота, они с ребенком сели в такси всего с двумя чемоданами. Поэтому я живу в надежде, что однажды они вернутся, и не хочу пропустить это. Все соседи на их улице знают мой номер и обещали в случае чего сразу позвонить.
Постояв на месте, где много раз прощался с Алисой, провожая ее, и уже собираясь уезжать, я замечаю вдали приближающийся свет автомобильных фар. Отхожу в сторону, пропуская машину к воротам, и внимательно всматриваюсь в людей, сидящих на заднем сидении. Маму Алисы и Давида я узнаю сразу. С ними рядом незнакомый мне мужчина.
Глава 34.
Георгий.
Несмотря на то, что я стою под деревом, куда совсем не падает освещение, мать Алисы меня сразу узнала. Я вижу это по ее глазам. Выйдя из машины, она смотрит на меня испуганно, притягивает к себе Давида и крепко держит его за руку. По взгляду мужчины рядом с ними понимаю, что он тоже замечает ее взволнованность и, посмотрев на меня, первым идет мне навстречу.
Я делаю несколько шагов и протягиваю ему руку.
- Георгий. Добрый вечер.
- Добрый вечер. Азамат.
- Я старый знакомый Алисы. Приехал поговорить о ней. Мне нужно знать, что с ней случилось. - говорю и смотрю через плечо Азамата на женщину, она тоже не сводит с меня глаз. . В них читается боль от сказанных мной слов.
- Мне нечего вам сказать. - Она опускает взгляд и тянет Давида к воротам дома. Но мальчишка оборачивается.
- Мамы нет, потому что она не может вернуться, она пока нас не помнит. А когда вспомнит, приедет. - Мама Алисы дергает ребенка за руку, давая понять, чтобы он замолчал.
А я так и стою в недоумении. Может, конечно, они ребенку такую историю рассказали, чтобы он по маме не плакал. Но для меня его слова, как соломинка утопающему.
Желая узнать больше, я делаю шаг за ними, - но Азамат удерживает меня на месте, уперев свою огромную ладонь мне в грудь.
- Э-э-э, куда? Ты же слышал, ей сказать тебе нечего. Вот и уезжай. Меня Эльдар Мурадович поставил охранять их, поэтому я тебя не пропущу.
- Кто такой Эльдар Мурадович?
- Брат Марата Аслановича.
- А он тут причем? Зачем их охранять? От кого?
- Я не собираюсь отвечать на вопросы, меня не для этого сюда прислали. Эльдар забрал себе мелкого. Сыном своим сделал.
В этот момент от его слов грудь наполняет какая-то горечь. Я знаю их культуру, скорее всего, правильно, что заботу о ребенке берет на себя брат отца, но все равно на душе тяжко. Это ребенок Алисы, ее сын. Она его безумно любила, и я с самого начала ни на секунду не сомневался, что он будет жить с нами. Глядя на него сейчас, я вижу черты ее лица. Он повзрослел с тех пор, как я его видел последний раз, и еще больше стал похож на маму. Как будто он маленькое живое воспоминание о самом родном и любимом мною человеке.
В эту же секунду понимаю: я хочу знать все о судьбе пацана. Буду помогать ему, если понадобится, буду ему другом.
Отъезжаю от их дома и еду к себе. Голова тяжелая. Осталась куча неотвеченных вопросов. Завтра приеду еще раз. Снова попытаюсь поговорить с мамой Алисы . Мне бы получить все ответы, и, может, тогда на душе станет легче.
Поднимаюсь к себе в пентхаус, скидываю вещи и принимаю душ. Долгое время стою под струями воды, уставившись на плитку в душевой и вспоминая наше безумие в тот день, когда она сама пришла ко мне. Вспоминаю, как здесь, в душе, под бьющим напором воды я брал дьявольски красивую раскрасневшуюся от жара и смущения Алису. Я был настолько счастлив, что в тот момент даже не задумывался, что кто-то сможет лишить меня этого счастья.