И мне не стыдно.
Да, я больна.
Но я счастлива.
Разве остальное имеет значение?
Нет, конечно, нет.
— Мне так хорошо… Так спокойно с тобой. Странно, да? — улыбнулась я, поцеловав Андрея в подбородок.
— Нет, не странно, — улыбнулся он мне в ответ. Но было видно, что глаза его серьезны. Что его еще что-то мучило. Я прямо спросила об этом.
— Мне кажется, я нарушил слово, данное отцу, потому что выгнал Ларису. Она уехала в гостиницу. По крайней мере, она так сказала.
— Нет, ты не должен мучить себя. Ты не должен подчиняться ей и потыкать ее чувствам. Понимаешь?
Мужчина кивнул и просто прижал меня ближе к себе.
Больше мы о Ларисе не говорили.
В спокойствии мы прожили всего неделю. Андрей уходил рано утром, а приходил поздно ночью, будил меня, и мы занимались любовью. Нежно. А иногда и грубо. Но все равно мне всегда было хорошо с ним.
Готовила ему обеды и ужины. И мне было приятно наблюдать, как он ест. Мне было просто хорошо. Я была счастлива.
Был один день, когда Андрей пришел по раньше, и мы отправились гулять. Мы прогулялись в парке, он купил мне мороженное, а потом сам его и съел. Мы много смеялись, шутили, а потом он отвез меня в парк аттракционов. Прокатились только на колесе обозрения, потому что на остальное я не согласилась, а он и не стал меня заставлять, лишь предложил прокатиться на карусели, где были пони. Много целовались, разговаривали. Не вспоминали о плохом. И так не хотелось возвращаться домой.
К сожалению, счастье и любовь ослепили меня. Я ничего не замечала. Ничего не видела. А если была бы более внимательной, то заметила, как напряжен Андрей. Как постоянно оглядывался. Следил за окружающими нас людьми. Но я не заметила… Ничего.
Мы все же поехали домой.
На улице уже было темно, а дорога была пуста.
До одного момента.
Сначала Андрей просто попросил меня пристегнуться. А потом стал увеличивать скорость. И мне стало страшно. Андрей то и дело переводил взгляд на зеркало дальнего вида, а потом достал телефон и что-то кому-то написал. Господи, я просто не понимала, что происходит.
— Андрей? — нервно спросила я, вцепившись в ручку.
— Не переживай. Все будет хорошо.
— Что происходит?!
— За нами погоня.
— Погоня? За нами?! Но…
— Потом. Все потом.
А затем в нас стали стрелять.
Сначала я не поняла, что за громкие щелчки, но Андрей громко заматерился, а потом крикнул мне:
— Сползи вниз! — он еще увеличил скорость машины, — Вниз, я сказал, твою мать!
Но я не успела даже пошевелиться, как заднее стекло разбилось, осколки полетели на нас. Я вскрикнула и быстро соскользнула вниз, прикрыв голову руками. Мне было страшно. Очень страшно. Я поняла, что в нашу машину стреляла. Но зачем? И самое главное — кто? Я смотрела на Андрея, который тоже иногда косился на меня. Его лицо было серьезным. И ни капли страха. Ни капли испуга. Только ярость. Чистая и открытая ярость. Уверена, не было бы меня с ним, он бы остановил машину. И разобрался бы с тем, кто посмел напасть на него. Но с ним была я. Он не мог рисковать мною. Ведь никто не знает, что за люди в той машине, и какие у них намерения. Может, они хотят просто напугать? Или действительно убить? Но за что?
Неожиданно послышался гул приближающихся мотоциклов. Андрей зло усмехнулся и кивнул мне, чтобы я приподнялась. Я увидела, что автомобиль, что гнался за нами, стал снижать скорость, а рядом с ним ехали пять мотоциклистов. Среди них я узнала Ивана. Парни окружили машину, вынуждая ее остановиться. Затормозил и Андрей.
— Сиди здесь, — приказал он мне и вышел из автомобиля. Я нервно дернулась, когда дверца за ним захлопнулась. Дорога была пуста. Словно сцена из фильмов ужасов. Я обернулась и стала смотреть, ка Андрей идет к мужчинам, которые уже слезли со своих «железных коней». Андрей сам вытащил парня, что сидел за рулем преследующей нас иномарки, швырнул его на асфальт, при этом несколько раз пнув его. Я не могла видеть такую жестокость. Мне всегда было сложно смотреть, когда кому-то делают больно или просто обижают. Закрыла глаза. Отвернулась. Села на место и прислонилась головой к спинке сидения. Нет. Я не хотела слышать и видеть, что там происходило. И нет. Я знала, почему Андрей сейчас проявлял агрессию. Понимала. Но не могла принять. Для меня это было… Пусть непривычным. Но я понимала эту сторону жизни своего мужчины. Я просто отстраняюсь от нее.
Минут десять я сидела одна. И, когда вернулся Андрей, я заметила, что костяшки его сбиты в кровь. Сглотнула.