— Так уж повелось, что большинство зверей не ест себе подобных. Кролик не ест кролика, козел не ест козла, а кошка не ест шаурму…
— А нам то почему ее не есть? Мы же не кошки.
— А у вас разве кошек едят?
— У нас едят мясо. Не смотри так на меня. У вас я смотрел, даже насекомых умудряются есть.
— В нашей стране точно не едят, разве что муха в рот кому залетит… Да-да, нечего на этих девушек глазеть.
— А почему это они?
— Выступали где-то, теперь возвращаются. На нах костюмы для танца.
— Вы тут еще и танцуете в этом? Они же… как на пляже… почти. Боюсь представить, что у вас за танцы.
— Да, Рон, многого ты еще у нас не видел, но танцы показывать тебе точно не рискну. С меня купальников хватило. А вот если надумаешь остаться… — промурлыкала я на распев, сощурив хитро глаза.
— Не искушай меня, женщина… — Ответил он с понимающей веселой улыбкой. Конечно, мы уже оба осознали, что никто нигде не останется, но тосковать и гнобить себя за чувства, с этого дня не собирались.
Рон схватил меня за руку, и я побежала вслед за ним. Мы притормозили у блинной. С этим блюдом, Рон был уже не раз знаком! Мы заняли очередь и я прислонилась спиной к груди Рона, что бы отдышаться, а вот Рон пока я расслаблялась заметил неладное. Он вычислил в толпе одного карманника, приманившегося торчащим краешком купюры из брюк немолодого мужчины. Как же мы хохотали, когда наблюдали, как и чем тот пытался отодрать от своей руки эту купюру, которая отказывалась перекочевать к нему в карман и вообще куда-либо. К слову, оригинал так и остался у старичка, а вот с подделкой Рон не промахнулся. Обо что воришка только ее не шоркал, грыз, зажимал — так и убежал из нашего поля зрения, пытаясь от нее избавится. К слову, это была иллюзия, только для нас троих. Со стороны это выглядело явно иначе.
— С тобой даже в очереди не скучно стоять. — Сказала я Рону, откусывая свой долгожданный блин с ветчиной. Рон же не постеснялся и заказал себе целую кучу: все по одному, с разными начинками и их сочетаниями. Ну, может и я так бы сделала, в новом мире, где даже еда другая.
Хоть и было уже темно, мы расположились на деревянном столике немного в глуби деревьев, куда доходило лишь слабое освещение. Почему-то Рон решил пройти мимо хорошо освещенных пластиковых столов, а я просто пошла за ним. Волшебство вечера не закончилось сказочной суммой чека за блины. Одно мое имя из светлячков чего стоило! Откуда они вообще взялись, немного поодаль от нас? Прохожие останавливались, показывали пальцами на верх, а мы сидели в темноте и делали вид, будто здесь не причем, продолжая маленький пир!
Идиллию разрушил звонок от Мьяны. Они с Рином тоже не нашли ни следов, ни упоминания о проезжающем таборе и уже вернулись в гостиницу, как и Эдик.
— Нам бы тоже возвращаться. Машину вернуть нужно.
— Пора. — Рон встал и протянул мне руку, снова став серьезным. А мне впервые стало интересно, а как Рон выглядит и ведет себя в своем мире? О чем-то конечно можно судить по его привычкам и жестам, но общей картины это не дает. Мы молча шли к машине, наслаждаясь теплом друг друга. Стоит вернуться, и все закончится. Навсегда… Я резко затормозила, почувствовав, что мои губы задрожали от нахлынувшей безысходной тоски, попыталась сделать глубокий вздох и сделала следующий шаг вперед. Слишком много слезливых эмоций при Роне, — нужно держаться!
Уехать мы умудрились довольно далеко, поэтому вернулись уже под утро. Тут же сдав машину и направившись по комнатам.
Знаю! Этот день я не забуду никогда! Да что уж тут, — всю последнюю неделю.
День одиннадцатый, понедельник
Часа через три меня разбудил приятный голос Рона в голове, потому что на стук в дверь я не реагировала. Еще вчера мы с ним договорились не игнорировать друг друга, а общаться нормально. Мы уже оба на своей шкуре прочувствовали, что для нас значит полное игнорирование.
Все собрались за овальным большим столом, находящимся в сердце апартаментов. Кто-то уже успел позавтракать, а кто-то только выплыл из душа, чуть только что, в нем снова не уснув, — разнежившись под теплой водой.
Результатом вчерашних поисков был только потраченный бензин и время, а еще большая половина моей стипендии на блины в парке. Никто не встретил даже упоминания о таборе. И это странно…
Мы решили еще раз заехать на место где стоял табор. Опросили людей в округе. Да. Он тут был. Еще вчера, когда вечерело. Но куда он потом направился никто не заметил.
Какую бы должность Рин не занимал, но прогуливать работу, переваливая ее на чужие плечи не мог. Нужно было возвращаться. И тут Рон выдал неожиданное решение: