– Здравствуйте, – подхожу к первому попавшемуся человеку, – здесь по дороге через вашу деревню табор не проезжал?
– А вы чего цыганей-то вдруг ищите? – худосочный мужчина, в висящих на нём серых джинсах и клетчатой коричневой рубахе, окинул нас любопытным взглядом.
– Дело у нас к ним, – вмешался Рон.
– Гаврилыч, чего там у тебя спрашивают? – поворачиваюсь на звонкий голос.
К нам спешно направляются двое человек: полная женщина низкого роста и мужчина, противоположной ей комплекции.
– Да ничё, идите своей дорогой, – отмахивается наш собеседник.
– А тебе-то чего жалко, коли узнаем? Мож, чем поможем, – продолжала кричать женщина, хоть уже и подошла вплотную к нам.
Я невольно отшатнулась, прикрыв ухо ладонью.
– Да я говорю, что даже цыгане нашей дорогой побрезгуют ходить, – пустился в объяснения Гаврилыч.
– Чего тебе опять дороги наши не угодили? Ездишь же на кобыле, – возмутилась она в ответ и повернулась к нам. Проигнорировав меня, своим цепким взглядом маленьких тёмных глаз, она принялась бессовестно разглядывала Рона. – Хорошие у нас дороги, не слушайте его. Вон даже разметку на новую дорогу приехали наносить намедни.
– До вашей деревни дорога хорошая была. Неужели дальше всё настолько плохо? – ужасаюсь. Машина-то арендованная.
– А то, – деловито поджал губы мужик, – тут-то вы по просёлочной въехали с конца, она укатанная у нас, а вон, в центр деревни, асфальт заходит. Да лучше б его не было, честно слово! – демонстративно сплёвывает.
– Да хорошо всё у нас, не слушай его, – поворачивает меня к себе активная бабёнка, – чай разметку не на каждой деревне рисуют!
– Ох, баба-краса — ум забрала коса! Тьфу… Разметка ей! Лучше б асфальт сначала на эту дорогу наложили.
– Дык уж как тридцать лет лежит. Хороший, крепкий. Коль в яму в него колесом попадёшь, там и останется. Сам же в ту зиму про это вопил. Всего-то приноровиться и объехать.
– Мы всё поняли, –я поторопилась прервать начинающийся спор, – подскажите, по навигатору от вас двумя способами выехать можно. В яму не хотим.
– Дык, способа-то два, да только если до центра деревни и вправо податься, вдоль реки, так дорога там без асфальта и съезды крутые, – ответила женщина.
– Но старая-то дорога годами укатанная, – добавил Гаврилыч с уважением к объекту.
– А у вас здесь точно никогда цыгане не проходят? – предпринял ещё одну попытку узнать о главном, Рон.
– Не видал… – Ответил Гаврилыч, приподняв глаза к небу, будто припоминая.
– Ну ка, посторонись, Гаврилыч, раз не видал. Умные все. А как объяснять, лыка не вяжите! Я видала. Когда в райцентр ездила за поросятами. Там цыгане ходили. Вот туды езжайте. – Женщина показала направление перед собой. – Поняли куды?
– Не совсем, – признаюсь, – нам бы дорогу пусть без разметки, главное без ям и, чтобы до вашего областного центра вела. Подскажите?
– Чего не показать, – вмешался до этого момента молчавший мужчина, – на трассу не возвращайтесь, а до центра деревне доедите, как первый свёрток без травы увидите, значит, основная дорога. По ней и езжайте. Если прямо по деревне проехать дорога за ней совсем плохая, но обе в итоге на один профиль выходят, районный.
– Ага, а по профилю потом дооолго езжайте прямо, – перебила его женщина, – а потом уж совсем прямей. На свёртки не сворачивайте. Сначала райцентр будет, потом дорогу люди подскажут. Так может молока купить хотите? – Резко перевела она тему.
Я посмотрела на замусоленный до жирных пятен на одежде вид женщины и потянула вдруг приободрившегося Рона за рукав. Ну да, ему-то хорошо, у них не болеют, а вот мне носиться с болями в животе не улыбается.
– Нет, спасибо. Мы поедем, – отвечаю на ходу.
– Так мож творожку, али яиц?
– Нет, не нужно, – отвечаю, жалея о том, что перекусить, как планировали и размяться здесь не вышло.
Мы поспешно сели в машину. Рона быстро сориентировался, поняв мои намерения.
Я пристегнула ремень и на выдохе сдула со лба волосы.
– Готовься Рон, похоже, нам предстоит весёленькое путешествие. И не держи уже этот навигатор. Он ямы не показывает.
– Колоритная деревня. Ваши крестьяне напоминают наших, – выдал Рон. – Каждый о своём, и при этом все дружны. Смотри, как идут.
– А у вас есть крестьяне?
– Вы же так называете людей, разделывающих землю.
– Правильнее будет возделывающих. Ну если в общем, то так и есть. Есть городские, а есть сельские жители. И забудем про них уже! У нас дорога трудная. У реки привал устроим. Поедим наконец.
Как же Рон обрадовался, когда через полтора часа мы выехали на, как ни странно, приличную дорогу. Не он один. У меня уже тоже началась морская болезнь от этих бесконечных холмов, волн на дороге, резких торможений и объездов застоявшихся луж. По спидометру каких-то сорок километров проехали, а ощущение, что все двести.