аюсь смотреть на вещи с твоей позиции, но это для меня слишком. Давай... –Мьяна вырывается и не даёт мне договорить. – Я докажу тебе! Вот здесь! Прямо в этой комнате! Сейчас! – вспылила, краснея от эмоций Мьяна, выставляя растопыренные пальцы параллельно полу. Я отметила её фанатичный взгляд, который означал, что сейчас с ней спорить бесполезно, но тем не менее попыталась найти компромисс. – Конечно, докажешь, но немного позже. Мы книжку-то с тобой ещё не закончили переводить. – сказала я, успокаивающе поглаживая подругу. – У нас только десять страниц, и то «сырые». – Чувствую себя паршиво, сначала довела подругу, а теперь успокаиваю, но позволить ей обмануться ещё более жестоко. – Ничего, начала хватит! – упрямо вырывается Мьяна. – Первые страницы ведь переведены. Тем более, уверена, одно из них точно заклинание призыва, скорее всего, вот это... – Мьяна резко взбодрились и начала утирать слёзы размазывая их по лицу вместе с тушью и одновременно искать что-то глазами. Сейчас и выясним! – Я решила взять удар на себя, но сделать ещё одну попытку её остановить. Потом же ещё сильнее расстроится. Так было уже не раз. Бывало, она на целые месяцы уходила в себя, после очередной неудачи. А я всё то время ходила с мечтами о том, как, и в какой форме – покараю всех этих шарлатанов, дающих ей надежду. – Тебя не настораживают непереводимые непонятные символы на рисунке и, вот этот, непереводимый словесный оборот про тело? – Нисколько, продолжай. – Ночь, кладбище, круг из свечей, – не помнишь, в самом начале упоминались? Что за дичь?! – Еле удерживаюсь от оттого, чтобы отшвырнуть от себя книгу! – Это раньше, так сказать, чтобы атмосферой проникнуться упоминали кладбище. Полночь уже скоро, а круг из свечей можно и в нашей библиотеке организовать, – невозмутимо пожимает плечами. – Может, здесь жертва нужна? Или, считаешь, что я в случае чего, сгожусь?! – я улыбнулась, делая попытку разрядить обстановку и подготовить благодатную почву, чтобы не быть воспринятой в штыки. Ну не хочу я этой ерундой заниматься! Но подруга умеет быть убедительной. – Может, и нужна, – задумчиво, – ты переводи, переводи, а то не узнаем... – Не забывай, кто тебе дал книгу. Подумай кто её, скорее всего, писал. Извини, но я не верю! Зачем на это время тратить! Постарайся посмотреть на ситуацию со стороны. Это очередная шарлатанка. Знаешь, сколько она ещё таких книжек после продажи твоих украшений наштампует? Ты же уже столько зарплат на всякие артефакты с аукционов потратила. Неужели всё ещё продолжаешь верить? Уже настолько отчаялась, что, как эти сумасшедшие сатанисты, на жертвоприношение готова?! – возмущаюсь не на шутку. – С жертвой ты перегнула… Я имела в виду капельку своей крови там капнуть, — духов задобрить. Знаешь, же… – Намекнула она на своё прошлое. – Прости. – Пусть меня не понимает весь мир, но ты-то, единственная подруга, должна меня понимать. Делая хоть что-то... постоянно находясь в поисках, у меня оставался смысл продолжать жить. И знаешь, я благодарна той передаче, которая вселила в меня надежду. Одна мысль, что вдруг такое возможно, тогда в детстве, меня воскресила. Да, знаю, опять скажешь, что там одни шарлатаны и сценарий. Ты всегда со мной честна. Скорее всего, так оно и есть, но я же имею право надеется? Просто слепо верить? – Конечно, каждый из нас сейчас видел ситуацию под своим углом, и в словах подруги всё же закралось зерно истины, но я не должна оставлять попытки хоть на этот раз образумить Мьяну, хотя, если, признаться себе, после её слов, внутренне уже сдалась. – А сейчас? Ты ведь уже взрослая. Замуж собираешься. Да не за кого-то, а за ректора нашей академии. Теперь тебе есть ради кого жить. – Ты права, теперь есть… – Как ты вообще умудрилась со своим замкнутым характером покорить розовую мечту наших студенток? Без обид, но я думала, что он выберет гламурную женщину, которая будет ему соответствовать. С вашей разницей в девять лет, — ты его полная противоположность: хрупкая, тёмненькая, невысокая, тихая и неприметная, совершенно необщительная и со странностями, разве что красотка! – нашла я хоть одно весомое достоинство в пользу подруги. – И он до сих пор за тобой никаких странностей не подмечает? – Рин особенный! Он такой же фанатик истории и археологии, как и я! С ним мы часами можем разговаривать. И если я увлеклась очередной загадкой, он только за! – при словах о женихе её глаза загорелись счастьем и пушистые от природы ресницы мечтательно устремились верх. – Пусть я и не красотка, как ты сейчас приврала, но знаю, что он меня любит. – Приводи его почаще. Очень уж глаза чешутся за вами со стороны понаблюдать. Просто фантазия отказывает! Он такой деловой и серьёзный. Неужели только напоказ, а дури, как и у тебя хватает? Следующий раз как придёте вдвоём, я на вас душу отведу! – Я уже обрадовалась, что перевела разговор на другую тему, но Мьяне редко удаётся поменять курс, пока она не добьётся своего. – Вот ты сейчас сомневаешься, но ради меня, поверь! – Мьяна умоляюще заглянула в мои глаза, взяв мои руки в свои. – Цыганка сказала, что эта книга её предков из Паннонии! Ещё в те далёкие годы она уже была у них, представляешь? А более раннюю информацию о книге и своём роде цыганка не знает, но предполагает, что книга ещё более древняя. Неужели тебе просто неинтересно проверить, даже если ты во всё это не веришь? – И с каких пор Цыгане ведут родословную? – А думаешь, не ведут? Но тогда, откуда ей знать древние названия? Их передавали по наследству. Понимаешь? – А то, что цыганка элементарно взять и прочитать книгу может, и тебя, святую наивность, задурить? – Я же сказала, что сейчас докажу. У меня как раз свечи в гильзах к свадьбе закуплены. И мелок есть! Сейчас на полу всё начертим! – Ага, и ты на такой тёмной паркетной доске настояла – ритуалы проводить? – Мьяна отвела глаза. – Серьёзно?!! В доле шутки сто пудов правды? Я попыталась сделать глубокий вдох. Помню полгода назад мы чуть не поссорились из-за этого ремонта в библиотеке. Я хотела светлое воздушное посещение, а она настояла на этом стиле с практически чёрным полом. Даже согласилась на условие, что нашу комнату я делаю полностью на свой вкус. – Ну, я тогда подумала, чтобы каждый раз место не искать, можно кабинет обустроить. Тут достаточно просторно. Прости, что не сказала. Я давно думала о чём-то таком, а тут эта книга. – Ну вот, кому про тебя скажешь, подумают, что ты несовершенная малолетка, а не без пяти минут кандидат наук. Притом почти замужняя. Это же надо додуматься ремонт под это дело затачивать, книжку у цыганки за подарок Рина выменивать? – Сама знаю, что нормальностью не пахну, но ведь именно благодаря своим поискам я зашла так далеко и Рина встретила! – Застенчиво пошаркав носочком об пол, сказала она. Столько пережить и оставить повадки ребёнка – это меня в Мьяне поражало всегда. При этом она усердно учится, работает и никогда не жалуется, хотя ей часто от жизни достаётся. Интересно, но у себя на кафедре она всегда такая деловая, что я с неё просто умиляюсь, вспоминая её домашние повадки. – И не смотри на меня так! Ну как тебе откажешь! Хорошо, неси сюда гильзы. Рада, что ты меня ещё на кладбище не потащила со своими ритуалами. – Сказала я и запнулась на последнем слове. Потащит же! Но обошлось. Она уже успела начертить огромным циркулем круг (Вот где раздобыла?!) и начала распаковывать свечи. – Фея, расставляй свечи по кругу, ровно через семнадцать сантиметров, не нарушая, а я чертить знаки начну! – Командует Мьяна, поставив передо мной увесистую упаковку свечей. Да-да, так меня и зовут! Улыбается? А мне вот, нисколечко! А от полного имени, так вообще, плакать хочется. Я, конечно, люблю своих родителей, но в восемнадцать лет со скандалом чуть имя в паспорте не сменила. Мама тогда оскорбилась! Конечно, назвала свою дочь в честь любимого автора, а дочь, засранка, не ценит! А ничего, что он мужчина был, этот автор? Ну не могу я маму обижать. Сама первая не выдерживаю, – мириться иду. Так и с именем, смирилась. Пришлось так и остаться по паспорту Феодосией, ещё и прощения вымаливать, называя себя наиболее подходящими литературными словами, – другого мама, как литературовед с пожизненным стажем, не терпит. Мои мысли прервала одна наглая оккультная дамочка с наивным выражением лица. – Смотри, я подставила в формулу имена моих родителей, может крови ещё на неё капнуть? Для убедительности? Всё же на кладбище не пошли. – задумчиво говорит она. – Вот чтобы ты понимала! Детский сад, страшная группа, – сладкоежку вызываем! Ты ещё шоколадкой помажь. Ну, чтобы и кровь, и десерт! – Может, уже прекратишь? А то из-за тебя не получится. – Мьяна на меня так посмотрела, как будто не мы духов вызывать будем, а меня к ним отправят... Чтобы вдруг НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ из-за МЕНЯ, я решила взять свой язык в руки, если понадобится и в буквальном смысле и принялась за работу. Теперь сломя голову, насколько это, возможно, отмеряю каждые семнадцать сантиметров круга и ставлю свечку. Уф-ф-ф... А круг-то – большой! Долго ли коротко мы мерились, ставились, решались на каком языке читать, а вопросов и нестыковок не убавилось. Книга на Словенском, – перевод на русском. В итоге Мьяна решила читать на гордом русском! Тут был шанс перековеркать слова только от волнения. А вот изначальную версию, не зная Словенского, – произнести шансов совсем никаких. Так умозаключила Мьяна. Причём символы и надписи она начертила точно