Убедившись, что Рин подошёл, с таинственным видом открыла сундук.
– Смотри. Это мои игрушки. Я. Ребёнок. Игрушки. – последнее я сказала медленно ещё и обильно подкрепляя жестами.
– Понял! – Рон вовсю улыбался, давая знать, что я вновь слегка перестаралась.
Мы вместе нагнулись над сундуком. А ну его, потом уберусь! С предвкушением касаюсь верхней большой куклы, прикрывающей собой всё остальное, и достаю её. Давно я не перебирала свои игрушки, у каждой раньше был свой смысл, она вызывала определённые эмоции, а сейчас все они вызывают светлую ностальгию, а на некоторые я смотрю будто новым взглядом.
Рон с неподдельным интересом стал разглядывать игрушки.
– У я есть. – показал он мне, заваленного всем остальным, коня-качалку.
– У меня есть. – Поправила я. А он повторил фразу более правильно. Уже не стала поправлять на "была". Или у него конь живой есть?! Не удивлюсь.
Мы доставали каждый предмет. Я уже по привычке два раза проговаривали название и как могла, пыталась объяснить назначение предмета.
Когда почти на дне сундука мы отрыли коробку, а в ней разобранную железную дорогу с целой кучей вагонов, Рон особо заинтересовался.
– Покажи мне?
– Хочешь собрать дорогу? Собрать... – при этом я соединила две части железной дороги, и они с характерным звуком защёлкнулись.
– Да, собрать. – похоже, мальчишки и в других вселенных мальчишки!
Я и сама в детстве больше по механическим игрушкам была, нежели куклам. Отсюда огромное количество конструкторов и техники. А я ещё сомневалась, показывать ли Рону игрушки!
Ох зря! Вон, как глаза горят!
Пока я в своих мыслях копалась, он уже половину дороги собрал. Я даже вмешиваться не стала. Показала, что нужно собрать круг, а сама стрелой побежала за батарейками для паровозика. Когда прибежала назад, Рон уже рассматривал вагоны, соединяя их. Плюсик за смекалку! Но когда я начала отсоединять паровозик, он посмотрел на меня с недоумением. Я перевернула его и открыла крышку для батареек, только меня ждало разочарование... Внутри уже были батарейки и всё было окислено.
Похоже, когда приезжали мои племянники, мы забыли вынуть батарейки. Я вынула их, но выглядело всё слишком печально, настолько, что замена батареек не помогла. Я понуро опустила руки вместе с паровозиком на пол, думая можно ли спасти любимую с детства игрушку. Рон чутко уловил смену моего настроения и смотрел обеспокоенно.
Сдаваться я не собиралась! Взяла тряпочку со средством и усиленно начала ковырять пристывшие корки. Почему-то не хотелось разочаровывать Рона, хотя понимаю, что он давно не ребёнок, да и саму меня такое состояние любимой игрушки удручает...
Рон всё это время молча за мной наблюдавший, осторожно взял паровозик из моих рук, при этом отодвинув меня рукой немного себе за спину. Я немного напряглась, соображая к чему это…
И тут его пальцы как-то быстро и необычно зашевелились. Это немного напоминало игру на музыкальном инструменте. Руки были приподняты по направлению к потолку. Там, под потолком, образовалась маленькое облачко. Совсем крохотная часть от него оторвалась и полетела к паровозику, и с шипением проскользнуло по всей длине пружинок и контактам, оставляя после себя блестящий металл, ничем не отличимый и от нового!
Рон с улыбкой развернулся ко мне.
– Почему рука, ткань? Почему не как я?
– Я так не умею. – отвечаю, находясь под впечатлением от увиденного.
Рон, удивлённо на меня посмотрел, потом на комнату, перевёл взгляд на ведро с водой и тряпкой. Кивнул своим мыслям, а затем сделал и ещё более невероятное, правда перед этим повернулся и как бы накрыл меня своим телом, заключив в объятья. Я даже сопротивляться не подумала.
Облако, висящие под потолком, разделилось ещё на несколько частей, которые пролетели по потолку, проскользнули по стенам, окнам, – везде и со всех сторон, вызывая шипение испаряющаяся воды!
Прошло меньше минуты, а вся комната уже сияла чистотой! Только температура в помещении поднялась сильнее, чем в парилке, и я дышала с трудом, пряча нос на груди Рога. Заметив это, Рон прикрыл ладонью моё лицо, и уже через несколько мгновений я почувствовала, что температура вокруг снизилась.
Рон отстранился от меня, осматривая на целостность.
– Ты... хорошо? Я плохо здесь... – он задумался, как выразить словами мысль и повторил мою недавно сказанную фразой. – не умею. Я дома хорошо.
– У тебя, здесь, на Земле, плохо получается это делать?
– Да. – он кивнул, радуясь, что я его поняла.