- Твоей. Общей она так и не стала. Ты всё всегда решал единолично. Как считал правильным. С Орловым вы отличная пара, справитесь и без меня.
Она вернулась с аптечкой. Было неприятно смотреть на неё. Лицо трагическое и надменное, будто только он во всём виноват. И бледное. Пока они делили её, металась туда-сюда. А потом её стало тошнить. И она побледнела. Пришлось им остановиться, но её уже не было рядом.
Выходит, ходила за аптечкой. Пришла одна, значит, не бросилась в панику, а пришла исправлять сама свои ошибки. Подошла к нему, смотрит с сомнением – можно прикасаться или нет.
- Что стоишь? Скажи человеку, что это всего лишь игра была с твоей стороны. Интересно, насколько далеко зашли твои шалости? Может, расскажешь? Обратить внимание Ибрагима так быстро ни у кого не получалось, – если честно, было жалко девчонку добивать, но урок должен быть усвоен.
Ибрагим подскочил, но она смело, в который раз, встала между ними.
- Ты что творишь? Пошла вон. Никогда не смей вмешиваться в мужские дела, - у него сдали все нервы.
- Костя, заткнись!!! – сорвался на крик Ибрагим и развернулся к ней. – Поехали со мной прямо сейчас. Ты не пожалеешь. Лучше сейчас. Я тебя всё равно заберу.
- Я не могу, - слёзы у неё катились уже ручьём.
- Он говорит правду? Да? Я спрашиваю? – Ибрагим стал трясти её грубо за плечи.
Отлично. Пусть послушает, а то у неё только некоторые личности бывают грубиянами и деспотами. Ты Ибрагима ещё узнаешь, молва ходит, что с девицами, которые подмочили ему репутацию, разбирались по-особому.
Она молчит. Есть надежда, что использовала Ибрагима, как он сразу и предположил. Или боится за себя и свою семью. Хочется верить, что первое. Вроде как принципы у неё замечены были, а она от слов своих не отрекается. Думала, что он откажется от неё. Хотела тоже брезгливость вызвать. Ведь он вызывает именно это чувство у неё. Богатенького дяденьку потянуло на молодую девушку.
Стеклянная дверь балкона с грохотом закрылась, когда Ибрагим ушёл по запасной лестнице.
- Орлов, ты где? – он глазами сверлил её, пока держал телефон у уха, - принеси воды.
Она сделала новую попытку обработать его раны.
- Руки прочь!
- Не волнуйся, ты ещё накажешь меня, но дай я тебе сначала помогу.
- Без тебя найдётся тот, кто сможет мне помочь. И да. Накажу. Не сомневайся, - он рассматривал её с пренебрежением и безразличием, чтобы погасить своё возмущение и негодование.
Орлов влетел на балкон:
- Шеф, всё тихо. К этим туалетам никого не пускают. Все ходят на первый этаж. Праздник продолжается. Ни о чём не переживай и не беспокойся. – Начальник охраны знал своё дело. – Все думают, что вам захотелось прогуляться, а потом и уединиться. Дело молодое.
- Спасибо, - лаконично ответил он, - Никита, завези её домой ко мне. Покажи комнату гостевую. И на кухне, что там и как. А я в нашу больничку с Максом.
- Будет сделано.
Вероника впервые с начала драки зарумянилась и встрепенулась.
- Я поеду к себе домой.
- Ты меня плохо слышала, видимо, все последние дни, – он подошёл так близко, что почувствовал её прерывистое и беспокойное дыхание у себя на шее, но его слова остались кремнем. - Будет всё так, как я сказал. Тебе были предложены нормальные варианты. Теперь условия проживания ужесточились. И благодари его, Никиту. И учись у него. Он умеет самостоятельно принимать правильные решения. Если бы это всё увидели гости, то сложно сказать, где бы ты сегодня была.
- Ну, пожалуйста, можно я уеду с Ольгой. Обещаю, что больше ничего подобного не повторится. Никогда! Я всё выполню, что захочешь.
- Вероника, ну зачем оттягивать то, что всё равно рано или поздно придётся делать. Домой. И точка. Теперь моя квартира – твой дом.
- А если я не соглашусь?
- Звони родителям, вдруг увидеть их и поговорить с ними придётся нескоро.
Флакон с антисептиком вдребезги разбился, а в воздухе появился запах хлорки.
- Никита, охрана круглые сутки.
- Пошли, - Орлов взял её за локоть, и они вместе исчезли за дверью на запасную лестницу.
Кажется, кровотечение остановилось. Он достал сигарету и подошёл к перилам. Мерзко чувствовал себя, потому что приходилось вновь угрожать. Но отказаться от неё сейчас не заставит никакая сила.