– Итак, что же мы видим? – ледяным тоном проговорила Эсфирь. – Шепчутся за моей спиной, косточки перемывают – и кто? Не старухи с рыночной площади, не пигалицы с королевского двора, а собственные друзья!
– Я…я тут ни при чем! – точно ужаленная, воскликнула Дора.
– Знаю, что ни при чем. Держи свое лекарство, – примирительно отозвалась та. – На роль разносчика сплетен у нас имеется другой кандидат. Что, Арчи Стайл, много нового узнала твоя протеже?
Эсфирь уперла руки в бока и гневно сверкнула на нас из-под черных бровей.
– Эй, эй! Ты не то подумала! У меня вовсе не было намерения выносить сор из избы. Наоборот, старался представить тебя в самом выгодном свете, – со скоростью тележурналиста оттараторил Арчи.
– Старайся – не старайся, да только у тебя с языка всякий раз одна грязь слетает. Ты уж не сочти за труд, поработай над собой. А теперь – вон, выметайся вместе со своей подопечной. Видеть вас больше нету мочи.
Арчи передернулся, схватил плащ и заторопился к выходу.
– Жюли, не зевай! Если нас попросили, медлить негоже! – крикнул он мне. Под тяжелым, недружелюбным взглядом Эсфири долго не продержишься; когда она не в духе, от нее холодом так и веет. Я встрепенулась и, пробормотав на прощанье несколько сбивчивых фраз, выбежала на крыльцо, где, притопывая ногой, меня поджидал недотепа-сплетник.
– Ты не думай, она не злопамятна. Обиды таить не умеет, – обронил он, когда мы вышли за калитку. – Покипит-покипит – и остынет… Что смотришь? Точно тебе говорю!
– А ведь срам-то какой, да? Небось, со стыда готов был сквозь землю провалиться, – хихикнула я.
– Насмехаться изволишь? Мне проваливаться сквозь землю не положено. Да. Я должен производить хорошее впечатление. Я вообще всех с ума сводить должен! Если мимо проходит великий и ужасный Арчи – дамы штабелями ложатся, понятно?! Таков закон природы.
– Чего уж тут непонятного, – решила сострить я. – Только ты пока еще не великий и ужасный.
…Он гонялся за мною по мостовой добрую четверть часа, размахивая зонтом и грозя расквитаться за нанесенное ему “оскорбление”, пока, наконец, не выбился из сил и не признал, что энергии у меня хоть отбавляй.
– Мы, путешественники, народ выносливый, – сообщила я в перерыве между приступами хохота. – Кому угодно фору дадим!
Он попытался было обнять меня, но тут стал накрапывать дождик, и я не придумала ничего лучше, чем укрыться в первом попавшемся кафе.
– А цилиндр, цилиндр-то я у Эсфири забыл! Эх, дырявая башка! – стукнул Арчи кулаком по столу, когда нам принесли меню.
– Невелика потеря, – отозвалась я. – Ты в этом цилиндре точно чучело гороховое. А плащ, видно, у призрака оперы стащил.
– Что еще за призрак оперы? – явно не польщенный сравнением, буркнул тот.
– Да так, воспоминания из прошлого. Персонаж романа Леру. Но тебе это мало о чем говорит.
Взяв в руки лоснящееся меню, он перелистнул страницу-другую и, остановив свой выбор на каком-то десерте, подозвал официантку. Я предпочла кофе без сахара.
– Ваш призрак… Он был личностью харизматичной? – словно бы невзначай поинтересовался мой опекун. Я кивнула. – В таком случае, буду носить этот плащ, пока не отправлюсь к праотцам, – сказал он, засияв, как медный таз. Шутник! Поди разбери, когда он всерьез, а когда нет. Я прыснула со смеху, и Арчи не замедлил ко мне присоединиться.
[1] 1 парланг = 6 км
Глава 4. Воля Теневого сенешаля
Наши заказы еще не подоспели, а охранники уже выталкивали нас взашей и вытолкнули-таки на улицу, прямо под проливной дождь. За нарушение порядка, как объяснил потом Арчи. Мы, видите ли, слишком уж шумно смеялись.
“Публика у нас здесь тонкая, рафинированная. Малейшее неудобство – и начинает шипеть, что твоя кошка, – любил говаривать он. – Знаешь, что бывает с теми, кто досаждает соседям трое суток кряду? Его сажают за решетку ровно на трое суток!”
“А как же тогда извозчики? Они ведь прямо под окнами склоки устраивают”, – недоумевала я.