– Вёл ты себя отвратительно, – заметила я. – Одно слово – свинтус.
– Свинтус не разведал бы то, что разведал я, – фыркнул пес.
– Погреб с сосисками?
– Тайный лаз!
И он целый месяц молчал?! Дважды свинтус.
– Будешь по всяким лазам шастать – зашибут когда-нибудь, – предупредила я.
Пуаро принял многозначительный вид.
– Между прочим, я мастер конспирации. Меня зашибить не так-то просто.
Ему не терпелось снова обследовать этот лаз, но вся загвоздка состояла в том, что во дворец теперь пускали не каждого. Подозреваю, что Пуаро так и не рассказал бы мне о своем открытии, если бы ему не понадобилось содействие.
Замок Юлия в отсутствие самого Юлия служил чем-то наподобие торгового дома. Сюда пускали тех, кто располагал толстыми кошельками, и втихомолку устраивали распродажи. Король на эту «самодеятельность» смотрел сквозь пальцы. Он никого не репрессировал и ничего назад не требовал. Юлий терпеть не мог, когда в его комнатах накапливался хлам, и старался всячески от него избавиться. А довольные богачи и мшелоимцы уезжали в до отказа нагруженных экипажах, чтобы загромоздить свои гостиные ненужными статуэтками и коллекционными сервизами.
Для того чтобы попасть во дворец, достаточно было показать стражнику туго набитый кошелек. И набитый неважно чем. В свой я, не раздумывая, напихала бумаги.
– Сработало! – повиливая хвостом, сказал Пуаро, когда мы проскочили охрану. Он шевелил своими ушами, точно вместо ушей у него были локаторы. Туда-сюда.
– За мной, – внезапно скомандовал он. Я чуть было не налетела на молчаливого рыцаря. Вернее, на его блестящие доспехи. Этот полый рыцарь был намертво прикреплен к стене, но от одиночества он точно не страдал. Его сопровождала когорта бравых и таких же пустоголовых парней, как он. И их тоже хорошенько приклеили к кирпичам.
– За мной! – нетерпеливо шепнул пес. Он открыл носок огромного сабатона и протиснулся внутрь. А мне что прикажете? Упаковаться до размера ботинка?
– Эй, я же тебе не дюймовочка! Я в такую щель не пролезу.
– У него на животе доспех тоже открывается. Попробуй! – приглушенно донеслось из рыцаря.
Я попробовала – и очутилась в полной темноте. Судя по всему, здесь был тоннель. Сырой, зловонный, со скользкими стенами и полом. Из глубины тоннеля доносилось странное хлюпанье и завывание – как будто расчувствовалось какое-нибудь впечатлительное привидение. После того, как я нечаянно отдавила Пуаро лапу, он умчался вперед, шлепая по лужицам канализационной воды. Ему хорошо – у него нюх, а мне пришлось идти вслепую.
Уж не знаю, сколько продолжалось это безобразие, но вскоре я ощутила присутствие кого-то, кто был гораздо крупнее Пуаро. Попыталась вспомнить боевые приёмчики, которым меня когда-то учили на курсах джиу-джитсу. Сейчас наверняка бы пригодились… Но незнакомец оказался таким неуклюжим, что мне даже не пришлось ему помогать. Он сам виртуозно свалился в лужу.
– Эй, ты кто такой?! – крикнула я. «Такой-такой-такой!» – передразнило эхо. А вот невидимый незнакомец, судя по всему, проглотил язык. Он вскочил на ноги и бросился наутёк. Я решила не отставать – с криком «Стой! Не уйдешь!» ринулась за ним вдогонку. Еще некоторое время меня окружало хлюпанье, шлёпанье и прочие неприятные звуки, после чего пещерная сырость и вонь внезапно сменились относительной сухостью и чистотой. Тьма наконец-то уступила место свету.
– Так-так-так, – услыхала я. – Ну, что, Флорин, добровольцев привел?
Флорин?! От неожиданности у меня едва не подкосились ноги. Каков злодей! А ведь хвостом за мной таскался, шагу ступить не давал! Теперь понятно, что это за порода. ДТП – Двуличный Трусливый Перебежчик.
Когда глаза привыкли к свету, я увидела Пуаро. Он тщательно обнюхивал маленькую беленькую собачонку с такими же, как у него, торчащими ушами и дружелюбной мордочкой.
Замечать грозного, упитанного субъекта, нависшего прямо над ним, Пуаро, похоже, даже не собирался. И ничего, что субъекта звали Фаридом и что он считался в городе самым главным злодеем.
На глаз ему можно было дать лет шестьдесят. И если бы у меня имелся измеритель коварства, то сейчас его стрелка уж точно бы зашкаливала, потому что от главного злодея коварством, как и табаком, несло за километр. Закончив нависать над Пуаро, Фарид навис надо мной. Физиономия у него была устрашающая – вся в пятнах и крупных порах. А над верхней губой важно топорщились рыжие усищи. Создавалось впечатление, что на это лицо они заползли совершенно случайно.