Сказать, что я была потрясена, значит не сказать ничего. Выходит, я собственноручно чуть не поставила жизнь короля под угрозу! А ведь он такой славный малый. Правильно говорил Пуаро: не шпионское это дело вливаться в ряды грабителей.
В порыве благодарности я схватила Эсфирь за руку и с жаром ее потрясла.
– Не представляешь, как я тебе обязана! Вы меня спасли! Ты и Рифат. Мне и самой казалось, что я свернула куда-то не туда. Но, чтобы исправиться, одной мысли бывает недостаточно.
– Рада, что ты поняла, – одними глазами улыбнулась та. – А теперь пойдем. Примеришь язвоскрывающий плащ.
«Язвоскрывающий», как выразилась Эсфирь, плащ скрывал какие-то неведомые мне язвы. Холодная на ощупь, плотная немнущаяся ткань доверия не вызывала.
– Синтетика? – придирчиво спросила я.
– Элартан, – сказала Эсфирь. – Рифат убежден, что элартан благоприятно воздействует на человека.
– А что за язвы? Похоже, их видит один только Рифат.
– Еще ребенком он видел язвы окружающих и свои собственные, – вздохнула Эсфирь. – Гнойные, кровоточащие, гниющие, – передернулась она. – Его считали сумасшедшим, потому что при виде любого человека он начинал плакать.
– Что это? Дар или проклятие?
– Уж скорее проклятие, нежели дар. У нас зрение обычное, мы не видим того, что открывается его взору. Видеть человека без защитной элартановой одежды для него настоящая мука. И пока я единственная, кто поддерживает Рифата.
– Так вот почему он прячется в крепости! – догадалась я.
Эсфирь кивнула и утерла слезу.
– Он вынужден находиться в крепости Арнора еще и потому, что его опыты с электричеством в народе принимают за колдовство. Сама, наверное, уже заметила, как узко мыслят горожане. Тех, чьи головы забиты суевериями и предрассудками, сложно переубедить. Поставь Рифат экспериментальную вышку в городе, к нему тотчас явятся из управления и обвинят в чернокнижии. А там и до казни недалеко.
– Но они с таким же успехом могут явиться в крепость, – возразила я.
– Жители озабочены лишь собственным покоем. Им неважно, что творится за городской чертой, – печально улыбнулась Эсфирь. – Вот уж не думала, что когда-нибудь такое скажу, но жить становится проще, когда до тебя никому нет дела.
Глава 10. Блуждания во временном коридоре
Язвозащитный плащ оказался мне великоват, хотя, может, так и было задумано. Твердый стоячий воротник упирался в подбородок, полы стелились по земле. Не знаю насчет язв, но, во всяком случае, язвительности во мне поубавилось.
Рифат ждал нас с Эсфирью в гулком бесцветном зале с колоннами. Стены в этом зале – если б они только умели говорить – заявили бы, что понятия не имеют о краске и обоях. А пол с потолком единодушно бы с ними согласились.
Рифат сидел за длинным, бедно сервированным столом и пожирал нас глазами, пока мы усаживались напротив. По крайней мере, взгляд у него был именно такой – дикий и голодный. Потом до меня дошло, что глазами он пожирает одну только Эсфирь.
Интересно, что у них за отношения?
Наверное, как у красавицы и чудовища. Правда, назвать Рифата чудовищем не поворачивался язык.
Он выглядел как вельможа, сошедший с картины эпохи Ренессанса. И внешность его, прямо скажем, завораживала. Один глубокий проникновенный взгляд чего стоил. Строгие черты лица – ни малейшего намека на улыбку. Ну, еще бы! Станешь тут улыбаться, когда против тебя целый город.
– Подкрепись, Жюли, – сказал Рифат самым обычным голосом. – Пища, конечно, не из королевского дворца…
– Да ничего! – глупо заулыбалась я. – Мы народ привычный.
Попробовала первое узнаваемое блюдо – луковый суп. Горчил, что твоя редька. Решила откусить хлеба – чуть не сломала себе зубы. Чечевица под соусом тоже не порадовала. То ли у меня изменился вкус, то ли из Рифата хозяин неважный.