Я присела на корточки, чтобы лучше разглядеть нашего незваного гостя (или гостью?).
– А почему вы не спите? – поинтересовалась я. – Во временном коридоре все должны спать. Ну, или, по крайней мере, застыть.
Мышь оценивающе посмотрела на меня сквозь линзы.
– Зимой мне не спится. Я бегаю под землей, а там кроМЫШная, – она снова чихнула, – тьма. Поэтому иногда я вылезаю на свет. И неважно, где этот свет – в вашем коридоре или нет.
– Она тоже коридоронезависимая, – шепнул мне Арчи. – Как Теневой сенешаль. Может, это призрачная мышь?
Зверёк важно поправил очки передней лапкой в перчатке.
– Шепчетесь… – с укоризной пропищал он. – При мне всегда шепчутся, уМЫШленно не замечают. А ведь я могу принести много пользы. Любую информацию из-под земли достану. Меня в своё время выМЫШтровали.
– Прошу, не сердись. Если хочешь, оставайся под Клёном. Здесь всего вдоволь, – как можно учтивей сказала я. В конце концов, не каждый день встречаешь говорящую, ученую полёвку.
– А виноград КЫШ-МЫШ у вас есть? – обрадовалась полёвка. – Знаете, зимой его не достать.
– Винограда нет, – призналась я. – Зато регулярно поспевает земляника.
Итак, с этого дня (хотя, лучше сказать, с этой ночи) к моему веселому зверинцу добавилась еще и мышь. Я была уверена, что, как только Пуаро проснется, он немедленно на нее ополчится и введет военное положение.
– А вы как к собакам относитесь? – опасливо спросила я у полёвки.
– К собакам? – переспросила та, и внезапно на ее месте возник пушистый черно-рыжий колли. Он почесался и пару раз звонко гавкнул. – Я совсем не против собак. Они такие дружелюбные! – сказал колли.
– Она… Она что, и в самом деле призрак?! – хриплым фальцетом произнес Арчи и отшатнулся к стене. Там он принялся торопливо натягивать на себя сапоги. Надо же, как бывает! К Теневым сенешалям он привык, а призрачных мышей боится. Нашел, кого бояться.
– Тогда в каких вы отношениях с лисами? – поинтересовалась я. Ситуация начинала меня забавлять.
Колли тотчас обратился ободранным лисом, который, судя по выражению морды, был настроен далеко не миролюбиво. Кажется, его доконали снегопады, блохи и охотники. Он уж точно не шел ни в какое сравнение с нашим носатым приятелем из леса Снов.
– Лисы хитрые, – (ну, тут ничего нового мышь не сообщила), – Лисы коварные. Им бы только шастать по дворам да хватать кур. Хозяйка, у которой я жила раньше, говорила, что из лисьей шкуры получился бы отличный спальный МЫШок.
Я посмотрела на Арчи. Тот стоял, скрестив руки, и напряженно улыбался уголком рта.
– Придется вам дать лису отставку, – сыронизировал он. – Мышь полезнее будет. Раз она может превращаться в кого угодно, тебе нечего бояться Фарида. Попроси ее превратиться в тебя.
– А если он ее убьет?
– Глупая. Призрак невозможно убить.
– Эй! А меня, вообще, кто-нибудь слушает? – пропищала мышь, снова став самой собой.
– Только учти: характер у призраков не сахар, – как ни в чем не бывало, продолжал Арчи. – Тебе придется задабривать мышку всякими подарками, едой. Той же земляникой. Хотя странно. Обычно призраки предпочитают призрачную пищу.
– Эй! Что вы там навоображали?! – нетерпеливо пискнула полёвка. – Я не призрак! Я МЫШ! Если не будете меня замечать, я что-нибудь отгрызу. Например, пуговицу от платья. Или… Или…
Пока она решала, что бы еще такого ценного отгрызть, Арчи утащил меня на улицу, в лунную ночь.
– Сочувствую тебе, – сказал он. – Твоя новая соседка просто мастер по мотанию нервов. У меня от нее разболелась голова.
– Да и я не так представляла себе плодотворные часы во временном коридоре, – призналась я.
– Тогда, может, всё-таки отправимся ко мне? Заодно и на Флорина поглядишь. Интересно, как он там поживает…
Уговаривать меня не пришлось. Когда в доме заводится болтливая и вечно недовольная мышь, ничего хорошего это, как правило, не предвещает.
Я шагала рядом с Арчи, а вокруг расстилалось сверкающее под луной зимнее покрывало. Сугробы были глубокие, тропинок почти не наблюдалось, и я постоянно проваливалась в снег. Арчи услужливо меня вытаскивал. На него нахлынула поэтическая волна, и он то и дело выдавал рифмы в адрес зим, ночей и звезд. На протяжении всего нашего пути от Клена до особняка нам не встретилось ни одной живой души. Мы шагали в колдовской тишине, и казалось, что тишина эта отлита из прозрачного горного хрусталя.