Сам дом был широкий и одноэтажный. Только посередине, там, где у других домов обычно дымоход, одиноко стояла смотровая вышка.
Арчи сделал пригласительный жест.
– Ну, что? Вперед?
Я почувствовала себя, как последняя воровка и оборванка, на которую вот-вот натравят собак. Мысль, что при нашем вторжении никто в доме даже не шелохнется, не укладывалась в голове.
Входная дверь подчинилась не сразу. Долго упрямилась. Арчи пришлось проявить всю свою изобретательность, чтобы вскрыть замок с помощью одной из многочисленных тетушкиных шпилек. (Да-да, то самое предосудительное занятие, за которым мы застукали Флорина!). Потом нам навстречу распахнулась пахнущая лавандой темнота. Сперва мы проникли в кухню, которая, как и в особняке Арчи, располагалась к выходу ближе всего. Когда в окно заглянула луна, в ее свете я сумела различить нагромождения бесчисленных изобретений, занимавших добрую половину кухни. Большинство было составлено из лакированных узких дощечек, металлических креплений и длинных деревянных палок. Об одну такую палку я чуть было не споткнулась.
– Осторожно! – зашипел на меня Арчи.
– А что это за штуковина?
– Дальномер. Измеряет время прохождения сигнала до объекта.
– А это что? – Я подняла с пола похожую на брелок вещицу. Подвешенная к кольцу птичья клетка размером с наперсток. Снизу, на дне клетки, ощущалась какая-то выпуклость. Ну да, кнопка! Нажать на нее, что ли? Хотя Пуаро всегда был против того, чтобы нажимать на чужие кнопки. И я решила воздержаться.
– Понятия не имею, – нахохлился Арчи. – Спроси у своего неотразимого Ранэля.
Ну, вот! Опять начинается!
– Я не говорила, что он неотразим, – пробурчала я.
– Зато я его собственными глазами видел. Он действительно хорош собой, – ревниво заметил Арчи. – Что мы вообще здесь забыли?! Ты пришла просто посмотреть? – взъелся он на меня. В темноте я не видела его лица, однако всем телом ощутила его гнев.
– Зачем злиться? Что плохого, если я немножко посмотрю?
Внезапно он прижал меня к стене. Мы произвели ужасный грохот – гора изобретений братьев Мадэн перестала быть горой. Она со звяканьем и скрежетом расползлась по кухне.
– Если ты… Если тебе так нравится Ранэль, я пропал. Нет, я, правда, пропал, – зашептал Арчи, дыша мне в лицо. – Эсфирь уже потеряна. У меня осталась только ты. Не покидай меня! Делай всё, что угодно. Выполняй поручения Фарида, выведывай, расследуй. Только не влюбляйся в этих низких, подлых людишек!
– О! Что я слышу! Арчи Стайл заговорил начистоту! – воскликнула я. Сейчас спящих братьев было не разбудить, даже если бы сверху на город упал самолет. Поэтому ни за расползшуюся гору, ни за собственные возгласы я не волновалась. – Ты боишься, что от тебя отвернутся, что ты сделаешься изгоем, как Рифат! Вот почему ты так не любишь, когда его имя произносят вслух!
– Вовсе не этого я боюсь, глупая! – со страстью прошептал тот. – Ты мне нравишься, понятно? Я от тебя без ума.
Пришлось приложить немало усилий, чтобы отстранить его от себя.
– Без ума. Значит, сумасшедший. А с сумасшедшими, – сказала я, – следует быть настороже. Никогда не знаешь, что они выкинут в следующий момент.
Да, с моей стороны ответить так было жестоко. Но что поделаешь, если не лежит душа? Я только сейчас поняла, что ни с кем, совершенно ни с кем в этой стране связываться не хочу. Скорее бы домой...
Остаток ночи во временном коридоре я провела под Клёном, слушая болтовню очкастой мыши. Эта болтовня прерывалась только тогда, когда мышь, проголодавшись, бежала к очередному кустику земляники. Я подумала, что, если так пойдет и дальше, от даров Вековечного Клёна не останется и следа.
Потом Арчи принес билеты. Сказать, что он был подавлен, было бы преуменьшением. Он был не просто подавлен. На него больно было смотреть.
– Я бы поехал с вами, но у меня завтра гольф на королевских полях с Лео и Ануаром, – с вымученной улыбочкой оправдался он. – Эсфирь готова. Она уже ждет на вокзале. Провожать не буду. Ужасно не люблю прощаться.