Я тяжело переносила зиму, еще тяжелее – разлуку с Пуаро и опасностями (ах, милые, добрые опасности!), которые поджидали меня в городе Вечнозеленом. Возможно, я немного тосковала по Арчи, но признаваться себе в этом что-то не хотелось. Однажды, слушая какофонию оркестра в театре, я задумалась об Арчи, и перед мысленным взором тут же всплыл образ его невыносимой тетки. Вернее, псевдо-тетки. Я была уверена, она ему и близко не родня. Но как это доказать?
Впрочем, моя мысль сразу перепрыгнула к другому вопросу: пора строить воздушный шар. Чертежи имеются. А король наверняка достаточно богат, чтобы ссудить часть денег на материалы и инструменты.
Поразмыслив так, я направилась из театра прямиком в тронный зал, где Юлий восседал на троне со скучающим видом.
– Только что приходил посол из страны Лунного камня, – печально сообщил он. – Сказал, наши поставки вечнозеленых растений им больше не нужны. У них там какие-то проблемы с почвой… Что, Жюли? Что ты так неуверенно улыбаешься? Решительней! Нужно быть решительней во всем, даже если рискуешь ошибиться!
Король вскочил с трона и стал мерить шагами зал.
– Вот я и пришла сюда, потому что решилась кое о чем вас попросить, – ответила я, глядя на удаляющуюся спину в пятнистой мантии.
– Правда? И о чем же? – полюбопытствовал король и повернулся на каблуках лакированных туфель.
– Я тут подумала, не дадите ли вы мне денег на материалы для воздушного шара?
– Воздушный шар? – поморщил лоб Юлий. – Зачем? Улететь от нас вздумала?
– Ну-у-у, – помялась я, – в общем, да.
Король сделался мрачнее тучи, и сразу стало понятно: ничего-то он мне не даст.
– Ты красиво играешь на рояле, – сказал он. – Я слышал. И хочу послушать еще. Так что извини, денег не будет. И воздушного шара тоже.
Юлий счел, что тема закрыта, и со спокойной душой отправился играть в мини-гольф. Однако он меня недооценил. Настойчивость – вторая натура Жюли Лакруа.
На следующий день, когда он перебирал за столом документы на подпись, я вошла к нему без предупреждения и уселась напротив. Король поднял голову.
– Читайте, читайте, – милостиво разрешила я.
Но не прошло и минуты после того, как он вновь углубился в чтение.
– Что это? – воскликнул он, схватив листок с гербом страны. – Заявление? Воздушный шар для эксперимента? Ну, нет. Не подпишу. И не дождешься.
Я смотрела на него в упор. Уломать короля всего лишь вопрос времени. Я своего добьюсь. Он будет получать по заявлению каждый день, мои заявления завалят его стол и будут сыпаться на него со всех сторон, пока он не уступит. Пока король не согласится, Жюли Лакруа будет марать гербовую бумагу.
***
– Я прикажу посадить тебя под замок. А потом казню за непокорность, – пригрозил мне Юлий однажды утром. После того как получил очередное заявление.
– Так у вас ведь нет смертных казней.
– Введем. Что нам стоит! – воскликнул король. – Еще одна такая проделка – и голову долой.
Однако его угрозы я не побоялась, и назавтра он вновь ходил раздраженным, потому что мои заявления попадались ему повсюду. Даже в супах, которые он обожал.
– Ну, сколько можно, в конце концов! – раздосадовано крикнул он со своей половины обеденного стола (а стол был длиннющий). Эсфирь рядом со мной давилась от смеха в кулак. Король двумя пальцами вытащил намокшую бумагу из тарелки и бросил в угол. – Прекращай сейчас же, не то я за себя не ручаюсь!
Но я не прекратила, и этим же вечером все дворцовые слуги одновременно подскочили от его яростного вопля. Моя наглость достигла пределов – был попран его священный бильярдный стол.
– Что она себе позволяет! Нет, ну правда! – возмущался Юлий, комкая мои заявления. А ведь они так хорошо смотрелись на зеленом покрытии стола! – Она запихала их даже в лузы! О, горе мне! Несчастный я король!