Я тихонько наблюдала за ним с балкона, грея руки в карманах пальто, и ждала, пока буря уляжется.
– Жюли! А ну, поди сюда! – окликнул меня Юлий. – Давай, выходи! Я тебя заметил!
Надо же, какой глазастый! И не спрячешься от него. Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Я готовилась к взрыву негодования, к тюрьме и даже чему-то худшему. Но Юлий, стоило мне приблизиться, как-то сразу остыл и подобрел.
– Вижу, ты неисправима. Упертая, как коза! – рассмеялся он. – Ладно, будут тебе материалы. Слово даю.
Слово король сдержал. Пригласил в резиденцию людей, которые знали толк в тканях для воздушных шаров, мастеров плетения корзин и долго спорил с ними в тронном зале. Мастера попались громкоголосые, поэтому Юлию тоже приходилось кричать. Зато специалисты по тканям были робкие, словно на подбор. И с ними Юлий беседовал чуть ли не шепотом. Поэтому подслушать я смогла только половину переговоров. Король выставил меня за дверь в отместку за то, что я ему столько времени докучала.
Когда мастера вышли из тронного зала, размахивая руками и ругаясь, я поняла, что с королем они во мнениях не сошлись.
– Я попросил, чтобы они просветили тебя насчет плетения корзин. Объяснил, что плести ты хочешь сама. Вот они и взбунтовались, – объяснил Юлий после окончания переговоров. – А ткань для купола в скором времени будет готова. Тебе останется только соорудить каркас.
Это не могло не радовать и означало, что я еще на шаг продвинулась к цели.
Для постройки Юлий выделил мне сначала зал, а затем площадку на полигоне. И вот там-то начались первые неприятности. Уж не знаю, как хорошо охранялся полигон, но кому-то раз за разом удавалось туда проникнуть и разломать каркас шара, который я так старательно возводила. Примерно в то же время я стала замечать странного типа в черном тренче и черных очках, который расхаживал под окнами резиденции, не стесняясь ни стражи, ни самого короля. Король его не трогал, и я думала, что это один из его тайных знакомых. Но, как оказалось, нет. Ничего подобного. Король тоже понятия не имел, что за субъект пасется возле дворца. Оставалось одно: притащить этого субчика за шиворот и потребовать объяснений. Только вот незадача: всякий раз, как я намеревалась его притащить, он испарялся, словно какой-нибудь призрак.
Сизифов труд по постройке шара, который магическим образом каждую ночь снова превращался в гору прутиков и палок, уже стал порядком утомлять. Дальше так продолжаться не могло.
И вот в один прекрасный день на мою голову свалился Арчи Стайл. Он, как ни удивительно, был облачен в черный плащ (совсем как тот незнакомец под окнами), а за спиной, в рюкзаке, у него сидел некто пыхтящий, сопящий и явно обиженный на жизнь.
Когда я расстегнула молнию рюкзака, оттуда высунулась мордочка Пуаро. Он сердито грыз колбасу и нарочно громко чавкал, демонстрируя пренебрежение ко всему миру.
– Эй! – раздосадовано воскликнул Арчи. – Колбасу я, вообще-то, для бутербродов купил. И как ее, такую пожеванную, теперь есть прикажешь?
– Придется тебе купить другую, – прорычал Пуаро. – Сам виноват. Кормить собак хлебом и кашей – себе неприятностей наживать.
– Видишь, Жюли, – обратился ко мне Арчи, – какой несносный у тебя пес. Будь благодарна, что я его привез. Да еще такой вкуснятиной накормил.
– Да уж, спасибо, спасибо, – отозвалась я, вытаскивая скотч-терьера из портфеля. – Когда вы приехали?
– Можно сказать, только что, – усмехнулся Арчи. – Я ужасно по тебе соскучился.
– А меня, – подал голос Пуаро, – извела эта болтливая мышь! Откуда она вообще взялась?
О временном коридоре на улице рассказывать не стоило. Я уже давно поняла: у улиц Мериламии тысячи ушей.
– Войдем, что ли, внутрь, – сказал Арчи. – Что-то я замерз.
Я напрямую спросила у него, не он ли виноват в том, что у меня шар разваливается.
– В глаза смотри! – пригрозила я. – И чтобы правду отвечал!
– С удовольствием, – елейно улыбнулся тот и впился в меня взглядом.
– Э-э-э… Пожалуй, в глаза необязательно, – потупилась я. Куда только делась моя твердость? Чувствовала – еще немножко – и растекусь по полу эдакой лужицей с пометкой «Жюли Лакруа».