В какой-то момент всё затихло. Даже Клен как будто насторожился. Я сидела, прислонившись к деревянной стене моего непрочного убежища, и с замиранием сердца ждала… Кто сейчас подойдет к двери? Кто ее откроет? Коварный убийца или неизвестный защитник? И если это убийца, пропустит ли его Клен?
– Дело сделано, Жюли. Враг повержен, – сказал Ранэль, заходя внутрь. Его серый плащ был порван, а сам он хромал.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Кажется, когда-то я утверждал, что жизнь боль, – криво улыбнулся Агент Катастроф. В уголке рта у него красовался здоровенный кровоподтек. – Сегодня я вновь в этом убедился. Любитель помахать кулаками отправлен в нокаут, причем надолго, – довольно добавил он, усаживаясь на траву рядом со мной.
– Знаешь, – сказала я, – теперь ты больше не Агент Катастроф.
– Правда? – усмехнулся тот. И замолчал, разглядывая золотую крону Вековечного Клена. Сверху на нас медленно сыпались блёстки. – Правда, – вздохнул он. – Не устраивать мне отныне катастроф. Переквалифицируюсь, пожалуй, в телохранителя…
Глава 16. Заключительная
Лужайка под Кленом сейчас была больше похожа на лазарет. Почти в каждой «постели» между выступающими из-под земли корнями лежал кто-нибудь страждущий. Ранэль быстро оправился, даже синяк у него на лице прошел, едва он выпил кленового сиропа да закусил земляникой. Он печально посматривал на неподвижного Макинтоша, гладил по белой шерстке, и было видно, что Ранэль успел к нему привязаться.
– Славный пёсик, – сказал он. – Жаль, что его постиг такой ужасный конец.
– Макинтош еще дышит, – напомнила я. – Так что конец его пока не постиг. Да и вообще, под Вековечным Кленом умереть, по-моему, невозможно.
Спустя некоторое время к нам заползла мышь – она вновь была обычного размера. Принюхалась, потерла лапками мордочку и изъявила желание вырыть еще один туннель.
– Кажется, я вошла во вкус, – добавила мышь. Но мы отправили ее рыть где-нибудь в другом месте. Мне хватало бездонной дыры под роялем.
Утром в гости зашел Арчи. Зашел – и поднял крик. Мол, почему это мы с Ранэлем сидим плечом к плечу и задушевно молчим? Я возразила, что молчим мы вовсе не задушевно.
– Никак, на романтику настроились? А вот не будет вам романтики! – разбушевался в ответ Арчи и вытолкал ни в чем не повинного Ранэля за дверь.
– Жюли, непостоянная твоя душа! – стал он читать нотации. – Что, скучно было ждать?!
– Моя душа, и правда, непостоянна, – напустив на себя невозмутимость, подтвердила я. – Но мы с тобой ничем не связаны, поэтому ты не имеешь права требовать от меня преданности.
– Как это ничем не связаны? – изумился Арчи. – А моя тетка? Она ведь теперь нас обоих ненавидит! Я ее лишь затем прогнал, чтобы ты снова у меня жила.
– Ты полон иллюзий, мой самонадеянный друг, – ответила я. – Только не говори, что твоим единственным желанием было вернуть нас с Пуаро под крышу особняка. Я буду очень разочарована, если это так.
Арчи раздосадованно всплеснул руками, сорвал с головы цилиндр и, отшвырнув его к стволу Клена, уселся на то же самое место, где несколькими минутами ранее сидел Ранэль.
– Что же получается? – с убитым видом произнес он. – Мне без нее жизнь не мила, а она…
– А она, – закончила я фразу, – вполне обходится без воздыхателей и способна позаботиться о себе сама. Но это не значит, что ты не можешь заходить под Вековечный Клен на чашечку чая.
Арчи приободрился.
– Правда?
– Ну, разумеется! А мы с Пуаро будем время от времени навещать тебя. Если мы станем жить вместе, то наверняка очень скоро наскучим друг другу.
Настроение Арчи заметно улучшилось.
– И то верно, – рассмеялся он. – Но постой, разве ты не собиралась улетать?
– Куда? – развела руками я. – Ты видел, что сталось с воздушным шаром? И между прочим, если бы не Ранэль, которого ты столь бесцеремонно выгнал, со мной случилось бы то же самое. Кстати, не видел Флорина? По-моему, этот бедолага съехал с катушек. Он пытался заколоть меня ножом.