Голос. Он какой-то странный. Знакомый, но в тоже время несколько грубее, чем тот, что я слышала от Жени. Может это вообще не он?
Господи, о чём я только думаю? Меня украл какой-то маньяк, а я тут рассуждаю не пойми о чем. Главное, что сделано это не по заданию моего мужа, а это значит, что со мной может произойти всё что угодно. Изнасилование, пытки, смерть… Ой, мамочки! Только не это!
— Так что ты там говорила? — голос стал звучать ближе и его носитель подошел ко мне вплотную, я даже запах почувствовала. Запах пота мужчины. Он мне показался каким-то отталкивающим. Резко-кисловатым. Как будто мужчина очень обильно потел и при этом забыл пользоваться хотя-бы антиперспирантами.
— Что вы со мной сделаете? — задала я самый животрепещущий вопрос в моей жизни.
— Ничего такого, что не заслужила.
— А что я сделала? Я никогда и никому не причиняла зла!
— Ну ты прямо ангелочек. Посмотрим, что с тобой будет после…
— Меня будут искать! Меня уже ищут!
— Ну да, рассказывай. — Голос прозвучал с особенной издевкой. — Не ты ли говорила, что живешь совершенно одна?
Мужчина говорил со мной, а сам ходил вокруг и с шумом передвигал какие-то вещи или мебель. Да плевать, что он там делал! А я, тем временем, прилагала всё больше усилий, чтобы приглушить панику. Я не собираюсь тут быть овечкой на заклании!
Мысли перестали метаться от одного к другому и я, наконец, смогла сообразить, кому принадлежал голос мужчины, похитившего меня. Он, конечно, был немного изменен, но общие интонации угадывались. Я тут же решила поделиться своей догадкой:
— Борис, это ты?
Мощная рука резко сдернула ткань с моей головы и по глазам резанул яркий свет люминесцентной лампы. Надо же, а я думала, что перцовый баллончик окончательно выжег мне глаза.
— Какая ты догадливая! — криво улыбаясь ответил мне знакомый бармен. Он смотрел на меня и в его глазах, естественного, серо-голубого цвета, проглядывалось какое-то безумие.
— Зачем тебе это? Отпусти меня!
— Ха-ха, это ты смешно придумала! Вот так взял и отпустил. Нет, сегодня тебя ждет незабываемая ночка!
— Да что с тобой не так?
— Со мной? — он приблизил своё лицо вплотную ко мне. Меня прямо таки обдало жаром его пропахшего потом тела. — Что с ТОБОЙ?
— Я не понимаю!
— Скоро поймешь! Ты скоро всё очень хорошо поймешь. Жаль, что для тебя это уже не будет иметь никакого значения.
— Ты хочешь меня убить? — сердце заколотилось в груди с такой скоростью, что чуть не вырывалось наружу.
— Ну зачем же убить? Всё ещё может обойтись.
— Да? И что для этого должно произойти? — в моём голосе загорелся огонёк надежды.
— Всё очень просто! Я сейчас включаю камеру, отвязываю тебя, а ты делаешь мне настолько ахуительный минет, что я получаю максимальное удовольствие. И да, не забудь, когда я кончу тебе в рот, ты должна всё слизать и сказать, как тебе было вкусно. Понятно? Вот тогда я тебя отпущу.
— Ты совсем больной?
— Я клянусь, я тогда тебя отпущу. Всего лишь один минет. Пять минут стараний и счастливая улыбка в конце. Разве я много прошу? Скажи ещё, что ты никогда не сосала член?
Я промолчала. Мне даже отвечать на этот вопрос было мерзко. А уж чтобы сделать нечто подобное с «его» членом, у меня вообще в голове не укладывалось. Но это был шанс. Иначе он меня вообще не отпустит. Или же таким образом пытается обмануть, а потом всё равно сделает, что захочет?
— Что зависла? Представила уже, как сосешь? — меня передернула гримаса отвращения. — Ой, какие мы нежные! Можно подумать, что ты хуя во рту не держала никогда.
— А ты держал? — вырвалось у меня и я тут же за это поплатилась. Хлесткий удар ладони по щеке выбил искры из моих глаз, впрочем, тут же сменившиеся слезами.
— Поговори у меня! В последний раз предупреждаю: будешь покладистой — отпущу, не будешь — закатаю в бетон! В худшем случае тебя ни кто и никогда не найдет.
— Ты всё равно меня обманешь. Зачем тебе видео?
— Тут всё просто: даже если ты потом побежишь в полицию и заявишь о похищении и изнасиловании, то у меня будут доказательство, что ты всё делала предельно добровольно. Вот так вот!
— А что, планируется ещё и изнасилование? — подловила я его на слове. Умом понимала, что не нужно его злить, но сделать с собой ничего не смогла. За это поплатилась моя вторая щека. Обе стороны лица горели как обожженные. — Не бей меня, пожалуйста…