— Поняла, пап! — Катя едва не запрыгала от радости. — Обещаю! Клянусь! Ни одной двойки, ни одной тройки!
— Вот и посмотрим. Дневник буду каждый день проверять, и тетради тоже. И послушаем ещё, что нам мать скажет на это, — вздохнул Павел Степанович.
На следующий день подруга Кати Лена принесла в школу полупустой флакончик польского лака для ногтей «Бриллиант» — мечту всех девчонок. Катя, хоть и не рассказала подруге о том, что пойдёт на прослушивание, лаку обрадовалась, ведь ей предстояла встреча с Андреем.
Девочка скрыла от Лены правду по двум причинам. Во-первых, она сама ещё не знала наверняка, каков будет результат прослушивания, и очень боялась сглазить.
А во-вторых, Ленка непременно рассказала бы обо всём старшей сестре Ларисе. Почему-то Катя не хотела, чтобы Лариса узнала о попытках занять её место в группе.
Катя робела перед Ларисой: сестра Ленки казалась ей совсем взрослой и очень красивой. У Ларисы были длинные светлые волосы, большие голубые глаза и фигура, как у фотомодели. А ещё Лариса всегда смотрела на младшую сестру и её подругу со смесью презрения, недоброй насмешливости и снисходительности, да и разговаривала так же, либо просто игнорировала «малолеток».
На одной из перемен Катя и Лена ушли на третий этаж, в то крыло, где располагалась школьная библиотека, устроились на подоконнике и нанесли лак друг другу на ногти.
Тогда уже многие девчонки приходили в школу с накрашенными ногтями, и почти все старшеклассницы пользовались косметикой. А ведь когда подруги только начинали учиться в школе, не разрешалось даже приходить на уроки с заколками, — только с бантами.
О том, чтобы проколоть уши и вставить серьги, не могло быть и речи. А в стенгазете перечисляли всех учениц, явившихся в школу накрашенными. Могли и с уроков выгнать таких.
После шестого урока Катя, чтобы не вызывать у подруги лишних вопросов, вышла вместе с ней из школы, а потом сказала, что они с мамой сегодня пойдут в поликлинику, потому занятие в танцевальном придётся пропустить.
Катя проводила Лену до отворота в сторону клуба, а потом вернулась в школу и устроилась на подоконнике около столовой. Пока ждала, вспоминала вчерашний вечер.
Конечно, сначала мама стала кричать на неё, а после и на отца. Девочка не поняла половины слов, которые говорила мать, и лишь спустя годы разобралась, чего та опасалась. К счастью, предсказания Тамары Ивановны по поводу того, в кого превратится дочь, если «свяжется с артистами», не сбылись.
Больше всего Катя боялась, что папа сдастся в конце концов и не станет спорить с мамой. Но в какой-то момент он сказал:
— Я принял решение, которое не обсуждается. Ситуацию буду контролировать лично, и встречать Катю с репетиций и концертов буду сам.
После этого мать лишь махнула рукой и с досадой бросила:
— Ай, делайте что хотите!
Катя с удивлением поняла, что всегда ошибалась. Она была уверена в том, что верховодит у них дома исключительно мама, а отец просто не спорит с ней, подчиняется.
Теперь же стало ясно, что решающее слово всё же остаётся за папой, а маме он уступает ровно до того момента, пока считает нужным.
Андрей, Саша и Юра пришли через несколько минут после звонка с седьмого урока, и Катя на ватных ногах пошла за парнями в каморку.
Там перед девочкой положили узкую нотную тетрадь с партией для клавишных, и Катя несколько раз сыграла то, что от неё требовалось.
Получилось средненько, поскольку навыков ещё не хватало, хотя руку Анфиса Дмитриевна ей «поставила» крепко. Катя пообещала музыкантам группы, что к репетиции разучит всё как следует.
Саша и Юра были за то, чтобы принять девочку в группу, а Андрей не скрывал сомнений. Решающее слово сказал Виктор Васильевич:
— От добра добра не ищут. А вы тогда для чего, если хотите получить всё готовое? Вы же старше. Обучайте!
* * * * * * *
Катя взяла с собой домой нотную тетрадь, а к репетиции и вправду подготовилась на сто процентов; конечно, с помощью Анфисы Дмитриевны.
Занятия танцами всё же пришлось бросить, поскольку учёба, уроки игры на фортепиано и репетиции группы отнимали всё время.
Вскоре Андрей перестал смотреть на Катю с досадой, а потом и мама почти смирилась с переменами. Во всяком случае, перестала каждый день укорять дочь в несерьёзности и ненадёжности.
До летних каникул Катя успела в составе группы выступить на нескольких школьных мероприятиях, а потом и на последнем звонке.
Затем наступило длинное и однообразное лето. Единственным ярким моментом стал приезд брата Кости, да не одного, а с молодой женой.
Тамара Ивановна два дня ходила с заплаканными глазами: ещё бы, сын женился втихомолку, даже свадьбы не было, и родителям не сообщил. Но что сделано, то сделано, назад не повернуть. Тем более, жена Кости, Светлана, уже была в положении.