— Ну, я же люблю тебя, глупая, и хочу, чтобы ты хорошо жила, поэтому и даю тебе советы всякие. А внимательнее будь, потому что, кто знает, что в голове у Мити, вдруг что-нибудь захочет с твоей невинностью сделать, а ты ведь слабая, противостоять не сможешь. Ты только сразу мне скажи, я ему мозг сразу вправлю. — на последних словах Витя наложил руку на руку и скрутил.
Мы поговорили еще несколько минут и оба начали устало зевать, Витя поцеловал меня в лоб и, пожелав спокойной ночи, отправил в комнату.
Раздражающий звук будильника, который я пытаюсь нейтрализовать, нарушил мой сон. Зря я вчера так поздно легла, мучаюсь же сейчас. Еле встав, я побрела на кухню, где уже была мама.
Я пожелала родителям доброго утра и приземлилась на стул.
— Доброе, Регин, ты почему не сказала, что тебя наказали в школе, и ты убираешься ещё неделю? — повернувшись лицом, спросила мама. Надеюсь, ничего страшного не произойдет.
— Но ты ведь была в школе, я думала, что знаешь.
— Я узнала только вчера вечером, когда мне позвонила мама одной девочки из твоей школы, и сказала, что моя доченька видит, как твоя моет окна каждый день с каким-то Стасом и Мариной, почему я это узнаю об этом последняя?
— Мам, наказали меня за то, что я, якобы, подралась с Мариной, а Стас сын директрисы, и я не знаю, за что его наказали, — ну, я же не скажу, что меня ударила не только девчонка, но ещё и пацан... тогда я вообще стану позором семьи.
— Директриса наказала своего же сына? — неожиданно появился Витя.
— Ну, да, а ты что так рано встал? — спросила я, он же не уезжает сегодня? Приехал ведь на неделю.
— Мне в отель надо сгонять по-быстрому, но не переживай, я приеду сегодня вечером, — погладил меня по голове, схватил бутерброд и ушёл. Как обычно... все занятые такие.
Мама что-то еще кричала мне в спину, но я быстренько забежала в ванную и облегченно выдохнула. Первый раз наказали, так всё, плохая дочь. Поскорей бы эта неделя кончилась, ещё целых четыре дня убираться.
Зайдя в класс, я сразу увидела одинокую Машу, смотрящую в окно. А вот Стаса не было, что и к лучшему.
Маша как всегда встретила меня улыбкой и объятиями, и конечно, начала расспрашивать о вчерашнем вечере. Я рассказала все как есть и о предложении встречаться. Скрывать, что я все же сомневаюсь в принятом решения я не стала, но все свои переживании все равно не рассказала, так, поверхностно. Маша обрадовалась за меня и чуть ли не закричала на весь класс, но я быстро закрыла рот ладонью, но несколько одноклассников обратили на нас внимание. Пока я держала Машин рот, она испуганно перевела взгляд за мой затылок.
Не прошло и минуты, как я почувствовала, что в мою шею кто-то дышит, в принципе, догадываться мне не пришлось. Я аккуратно, без всякого страха повернулась, и мы встретились глаза в глаза с Доценко.
— Какого хрена ты гуляла с Зарториусом? — что-то мне его тон не очень нравится. В классе гробовая тишина. Надо же какие все любопытные. Ну, сдаваться — не в моём стиле, я же сказала, что не собираюсь подчиняться ему, так вот и не буду.
— А мне кто-то запретил? Ты, что ли? — как он, так и я с ним.
— Ты реально думаешь, что если будешь таким тоном со мной разговаривать, то тебе всё сойдет с рук?
— А мне что, надо подчинятся тебе и ходить-бояться? Много чести, не кажется?
Доценко резко схватил меня за руку и потащил за собой, на мои возмущения, конечно же, он не обращал внимания.
— Да куда ты меня тащишь?
— Охладить твой пыл, — таким грубым голосом сказал, что у меня даже мурашки по коже пробежали.
Мы завернули в сторону спортзала, а там уже Стас закинул меня в душ. Не устояв, я упала, приземлившись бедром и рукой на холодный кафель, а он закрыл дверь на замок. Страх начал понемногу подниматься с пяток до головы.
— Что ты делаешь? — мне становилось все страшнее и обиднее, что со мной так обращаются, а я ничего не могу сделать. Я следила за его движениями, они были плавными и спокойными, похоже, я не первая, кого он запирает в душе. Он повернул кран, и холодная вода резко коснулась моей кожи, как будто ударила током. Я вскрикнула от неожиданности и попыталась встать, но Доценко мне не дал, он толкнул меня снова так, что я опять влетела в стену. Почувствовать легкую боль в плече, скатилась обратно на пол.
— Я предупреждал тебя, что не надо мне грубить. Так вот теперь посиди и подумай, что лучше будет для твоего здоровья, слушаться меня или продолжать строить из себя смелую, — он смотрел на меня таким спокойным взглядом, но при этом говорил так грубо, что внутри меня всё содрогалось. Я сидела еле, сдерживая слезы и смотря на него, он ухмыльнулся последний раз и, открыв дверь, вышел из этой комнаты.