Я очень хотела простить Митю, очень, но не могла. Я дала себе обещание, ещё лет в четырнадцать, что не прощу измену парню никогда. На это была причина, и я считаю очень весомая. Все думают, что семья Вершининых идеальная с самого начала, когда у родителей появился штамп в паспорте. Но нет, папа и мама не чувствуют друг другу любви, ибо их брак был заключён по расчёту. Папа изменяет маме, мама изменяет папе. Об этом знает Витя, родители знают, что Витя давно их расколол, единственное они не знаю, что мне тоже известно об их левых похождениях. Сам брат даже не знает этого. Родители притворяются, что все хорошо, что хранят верность друг другу. Но все не так. При этом не могут развестись, ибо бизнес, деньги. Их брак был построен на деньгах. Не хочу так. Не хочу измен. Это подло.
Глава 11
Подойдя к зеркалу в ванной, я испугалась своего же отражения. Опухшая, под глазами огромные, сине-фиолетовые круги и нависшие на глаза веки. В принципе, не удивлена. Не могла уснуть всю ночь, то ворочалась, то было жарко в комнате, то наоборот холодно, и жутко, приносящая дискомфорт, боль в горле мешали мне, еще и дышать нечем. Чувствую, что я заболеваю. Умывшись и, немного освежив лицо холодной водой, я пошла на кухню, где уже была мама, а папа, видимо, был уже на работе.
— Доброе утро. — прохрипела я, сразу же, начав кашлять. Сильная, давящая боль в горле мешала даже прокашляться.
— Что с голосом? Ты же не начинаешь заболевать? — бросив маленький ножик на хлеб, на который только что намазывалось масло, обеспокоенная мама сразу подошла ко мне, приложив руку ко лбу.
— Господи, да ты же горишь вся! Никакой школы сегодня, остаешься дома и лечишься, я позвоню классной. Иди в постель, сейчас принесу лекарства.
Не став возражать, я побрела в комнату, в теплую постель. Спустя час мама оставила меня одну, уйдя на работу, рассказав, какие таблетки мне надо принимать и, распределив все по времени. Не прошло и получаса, как я уснула, после ухода мамы. Все-таки сон лучшее лекарство, а я и не выспалась как раз.
Настойчивый и громкий звук, режущий ухо, заставил меня выйти из царства Морфея в реальность. В дверь кто-то очень настойчиво звонил. Ноги, как будто ватные, еле двигались и голова раскалывалась от этого писклявого звука. Открыв дверь, я увидела Машу с круглыми глазами.
— О, боже...что с тобой? — протянув слова по слогам, Маша сделала шаг в квартиру.
— Я заболела. Думала, что душа покинет мое тело. Проходи на кухню, мне надо таблетки выпить.
Маша не сводила с меня взгляд и не забыла оценить мой “уставший” видок, приподняв одну бровь, я хмыкнула на её сарказм и проглотила очередную таблетку. Телефон Маши завибрировал в кармане, сразу же достав его, она ответила на звонок, изредка следя за моими нелепыми движениями.
— ...Ладно, хорошо, сейчас приеду. — мотая головой, Мария сбросила трубку, и, подбежав ко мне, забрала из трясущийся руки чайник с горячей водой, помогла мне налить её в кружку. — Регин, я тороплюсь, мне надо было узнать, что с тобой все в порядке. Я переживала. Мне идти надо. — поджав губы, говоря жалобным голосом, протараторила Маша.
Проводив Машу, я пошла в зал и включила телевизор, может получиться отвлечься и снова уснуть. Уместившись удобно на диване и укрывшись теплым пледом, я нашла какой-то фильм, не прошло и часа, как прервать эту атмосферу помог опять навязчивый, звонкий дверной звонок. Проклиная все вокруг, я скинула плед и поплелась прекращать этот шум. Открыв дверь я очень удивилась, кого увидела на пороге квартиры.
— С тобой все хорошо? — каким-то тревожным голосов проговорил Доценко. Правда волновался, что ли? Что он тут делает вообще?
— Я...заболела. — я, аж дар речи потеряла, слов связать не могла. Зачем этот ураган прилетел ко мне домой?
— Старосту предупредить никак? — с большим возмущением прикрикнул Доценко и начал заходить в квартиру.
— Я... у меня твоего номера нет... — голова начала кружиться, в глазах резко потемнело, я почувствовала, как земля уехала из-под ног. Я уже мысленно приготовилась встретиться с кафельным полом, но эту встречу предотвратили. Предотвратил. Стас. Он резко подхватил меня за талию, придерживая за затылок. В глазах темнело все больше и больше. Картинка смазалась, я толком не могла разглядеть лицо Стаса, и последнее, что слышала этот голос, как будто из-под воды и как меня куда-то понесли.
Постепенно открывая глаза и, привыкая к свету, я слышала грубоватый, женский голос. Зрение постепенно восстановилась, и я смогла разглядеть лица людей, нависших над моим болеющим телом. Женщина-врач хрипловатым голосом что-то сказала на счет моего пробуждения.