— Я просто задумалась. — и взялась за запястье, двигающейся руки брата, чтобы перестал ей махать.
Папа скомандовал всем идти спать, потому что уже поздно, а никто и не сопротивлялся, все пошли по комнатам.
Я зашла сразу в одну из социальных сетей, было много сообщений от Маши с вопросами о моем самочувствии. Я сказала, что уже лучше, но посижу пару дней дома, так как родители не пускают. Написав, что завтра зайдет в гости, подруга ушла спать. Ко мне еще заглянул брат, пожелав спокойной ночи и смерив температуру, тоже пошел спать, а я включила сериал.
Уснула я не знаю во сколько, но, когда проснулась родителей дома не было, а из кухни вкусно пахло приготовленным завтраком. На кухне был братец.
Из-за больного горла очень хотелось пить, помахав ему ладошкой, я подошла к крану, включила холодную воду и потянулась за кружкой, брат тут же выключил кран, забрал мой стакан, насыпал в него какого-то белого порошка, залив это теплой водой, дал мне.
— Доброе, вот это пей, а не холодную воду. Ты зачем лечишься вообще? — я послушно взяла стакан и выпила эту жидкость полностью, во рту чувствовался кисло-сладкий вкус. Вкусненько.
Брат не стал медлить, начал накрывать завтрак на стол, это была яичница с беконом и налил чай. Пока мы завтракали Витя сказал, что должен уехать по работе на совещание, всего на пару часиков. Я послушно кивнула головой, сказала, что должна прийти Маша. Для брата это стало поводом, чтобы подколоть меня, якобы придет не Маша. Ему бы только посмеяться, правда же Маша придет.
После завтрака и как уехал брат, я сидела в телефоне, обновляла ленту в инстаграме, в общем делала все, что сейчас делает каждый подросток, как только проснется. На экране высветился незнакомый номер, обычно я не беру незнакомые номера, но этот номер я, как будто уже видела, и все-таки взяла трубку, подтверждая свои догадки.
— Как самочувствие, любимая? — ну, теперь понятно, кто это.
— Стас, какого хрена ты делаешь?
— Тебе вообще-то звоню. Я же переживаю, и, кстати, может откроешь мне дверь, а то руки заняты. В эту же секунду в дверь постучали. Ногой.
— Ну, открой дверь своему любимому, пакет тяжелый.
Я сбросила трубку и пошла открывать, что еще делать-то? Как раз и узнаю все.
— Какого ты тут? — спросила я, глядя на мокрого Стаса. На улице оказывается идет дождик, а он всё равно пришел ко мне.
— Вообще-то тебя лечить пришел, — Доценко разулся, взял пакеты, и как хозяин в этом доме, прошел на кухню.
— Ты в школе должен быть как бы...а не лечить девочку, которая тебе никто, — как-то странно, сердце забилось сильнее пока я говорила, кажется, что Стас сейчас услышит шумы из моей груди.
— Как никто? Ты мой раб, а хозяину нужны здоровые рабы, — с невозмутимым видом «хозяин» взял фрукты и подошел их мыть.
— И сколько у тебя этих рабов было? — почему-то я хочу с ним поговорить нормально, а не дерзить ему в ответ...действительно странно...может из-за простуды у меня просто нет сил, вот и все?
— Ты третья.
— И что было с теми двумя?
— Они перевелись из школы, одна по своей воле, а на переводе другой настояли учителя, — он так спокойно это говорит, ведь по его вине перевелись же. У него и правда ни стыда, ни совести.
— Ты добьешься и моего перевода? Серьезно это сдела... — меня перебила долька мандаринки и очень серьезный взгляд Стаса, от которого мурашки по телу.
— Для больной ты слишком много болтаешь. Иди в комнату, я принесу чай с тортиком и фрукты, но только торт получишь как это выпьешь, усекла? — Стас показал записку, которую лежала на столе и пару таблеток. В записке было написано, чтобы я выпила эти таблетки после завтрака, я позавтракала, но таблетки не выпила, они, ну, очень горькие. Не люблю все эти пилюли, стараюсь их вообще не пить, как и эти не собиралась.
Я сложила руки на груди и отвела обиженный взгляд в окно, отказываясь пить противные таблетки. Боковым зрением все же удалось рассмотреть, как Доценко скривил лицо в противной ухмылке, сейчас что-то ляпнет. Явно.
— Значит...хочешь, чтобы я, как можно, чаще приходил к тебе и занимался лечением? — не снимая этой ухмылки с физиономии, прошептал он, я резко посмотрела на него. Нет, чтобы ему сегодня дерзить, у меня действительно нет сил.