— Ты обязательно найдешь выход, — прижимаю ее к себе.
— Знаю, — печально вздыхает она.
Мы садимся обратно на пластиковые сиденья, и возвращаем свое внимание обратно на лед.
— Как же это волнительно, — говорю я, проводя рукой по своим отросшим волосам. — Никогда не знал, что испытывают болельщики — и вот на тебе.
— А то, — соглашается Полина, смеясь надо мной. — Теперь ты знаешь, какого это.
Ее звонкий смех заполняет все вокруг. Не в силах отвести от нее глаз, немножко зависаю, любуясь ее красивым лицом. Она замечает мой заинтересованный взгляд, и холодными пальцами нежно поворачивает мою голову от себя.
— Самое интересное на льду, — произносит она с улыбкой.
— Для меня ты — самое интересное, — отвечаю я.
Полина наклоняет голову и мило морщит нос.
— Ты всегда так флиртовал?
— Как так? — усмехаюсь.
— Красиво что-ли, — она пожимает плечами. — Теперь я понимаю, почему у тебя нет отбоя. Девушки просто липнут к тебе.
— Что-то я не замечаю никого рядом, — встаю и специально наигранно кручу головой.
— Илья, — смеется Полина, и я чувствую, как в груди загорается тепло.
— Ау, уу, девушки, где вы? — продолжаю веселить ее.
— Илья, перестань! — она тянет меня за рукав куртки, широко улыбаясь.
Я уже почти сажусь, но в последний момент замечаю знакомую хрупкой фигуре у борта катка.
Мама?
Точнее, мне кажется, что это она. Хотя женщина стоит спиной, внутреннее ощущение подсказывает, это она. Темные волосы забраны в высокий хвост. Из-под светлого тренча видны черные джинсы и ботинки на небольшом каблуке, а в руках она держит черную сумку.
Это не может быть простым совпадением.
— Илья? — вопросительно зовет меня Полина, заметив мое замешательство. — Что такое?
— Тебе не кажется, что женщина у борта — моя мама? — сажусь обратно на сиденье.
Полина переводит взгляд и на ее лице тут же возникает смесь волнения и удивления. Она приподнимает брови, внимательно изучая незнакомку.
— Я, конечно, не уверена на все сто, — тихо говорит она, — но мне кажется, это…твоя мама.
Я тру щетину на лице, изучая спину женщины. Это совпадение кажется полным абсурдом.
— Что ей здесь нужно? — растерянно произношу.
Мой вопрос повис в воздухе, и хмуря брови, поворачиваюсь к Полине. Она тут же отводит взгляд.
— Полина? — она молчит и не реагирует. — Посмотри на меня.
Спустя короткую паузу, наши глаза встречаются. В их я вижу легкий налет тревоги, словно она знает что-то, чего не хочет мне говорить.
— Твоя мама, тебе не сказала? — спрашивает Полина наконец, ее голос звучит так тихо, что он почти теряется в звуках поддержки команд.
— Что не сказала?
Меня почему-то охватывает волнение, и живот неприятно стягивается в узел. У меня больше нет сомнений, что Полина что-то знает, и это начинает меня беспокоить.
Она уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент раздается пронзительный звук сирены, сигнализирующий о перерыве.
— Илья, я обещаю рассказать тебе, — она замолкает. — Только давай после перерыва. Хочу забежать к команде.
Схватив сумочку, Полина убегает быстрее, чем я успеваю опомниться и что-то сказать. Обреченно вздохнув, перевожу взгляд обратно к незнакомке, но ее уже нет на месте.
Что все это значит? Мне кто-нибудь может это объяснить?
Что такое знает Полина о моей матери, чего не знаю я? И самое главное, чему она знает, а я нет? Что за дела?
Не желая сидеть в гордом одиночестве, поднимаюсь на ноги и иду в вестибюль. Пока иду до ближайшего автомата с едой и напитками, пытаюсь понять, почему от меня все всё скрывают? В начале Марк, потом собственная мама со своим странным поведением и молчанием. А теперь еще и девушка, к которой у меня, может быть, самые искренние чувства.
Какого хрена?
Не понимаю, что вообще происходит.
Вот почему, в последнее время, Полина иногда вела себя странно. Из настоящей и открытой девушки, она вдруг стала неуловимой, уклоняясь от моих вопросов и избегая взглядов.
Подхожу к автомату, засовываю деньги в приемник и, нажимая на кнопки, стараюсь отвлечься, но мысли вновь возвращаются обратно.
Неужели я настолько плохой, что мне бояться открыться собственная мать и девушка, которая мне нравиться? Про друга я вообще молчу.
Задумавшись, я направляюсь обратно на трибуну, но, по привычке, иду через вход, предназначенный для передвижения игроков, тренеров и работников арены.
Пройдя почти весь коридор, замечаю у дверей общей тренерской Ивана в объятиях той самой женщины. Он целует ее в лоб, в ответ она тихо хихикает, но этого достаточно, чтобы окончательно осознать: это незнакомка — моя мать.
Я замираю на месте, и мое сердце колотиться в груди.
Какого хрена?
Не могу поверить своим глазам: моя мать в объятиях Ивана. Внутри меня бурлит смесь горечи и недовольства. Почему мне никто не сказал? Что это вообще значит?
Пытаюсь сосредоточиться и остановить поток мыслей, но недовольство берет вверх.
Я не дурак и не первый год живу, и отлично могу понять, что эти объятия и поцелуй далеки от дружеских.
— Кто-нибудь из вас объяснит мне, что здесь происходит? — произношу я не своим голосом.
Первым с кем я встречаюсь взглядами, это Иван. Он с беспокойством смотрит на меня. Я метаю в него предупреждающий взгляд и делаю пару шагов вперед.
— Сынок, — останавливает меня встревоженный голос матери.
— Ты вспомнила обо мне, — скрещиваю руки. — А где ты была, когда я писал тебе?
Она стыдливо опускает глаза.
— Илья, — строго говорит Иван. — Помни, что ты говоришь со своей мамой. Выбирай выражения!
— Мам, я… — стараюсь сдержать раздражение. — Я просто хочу понять, что происходит?
— Сынок, — говорит она тихо, поднимая голову и встречая мой взгляд. В ее глазах читается печаль и тоска. — Нам нужно с тобой поговорить.
— Я уже это слышал.
— Илья! — еще раз предупреждает тренер «Алмазов».
Его забота за мою мать меня радует и одновременно бесит.
— Что, по-вашему, я должен чувствовать, застукав свою мать в объятиях мужчины, который ошивается вокруг девушки, которая мне нр…
Я тут же замолкаю, когда до меня начинает доходить. Вот, что знает Полина. Вот почему Иван в последнее время постоянно рядом с ней. Он не хотел, чтобы она рассказала мне.
Значит, Полина в курсе всего, но по какой-то причине, ничего мне не рассказала.
— Илья, — мама со встревоженным видом подходит ко мне.
— Мам, — качаю головой и пытаюсь бороться с нарастающим недовольством.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг одна из дверей распахивается, и мама замолкает. На пороге появляется Полина с привычной уверенной улыбкой. Но когда наши взгляды встречаются, улыбка медленно исчезает с ее лица и в глазах возникает тревога.
— Как давно ты знала? — спрашиваю, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Почти две недели, — дрожащим голосом тут же отвечает она.
— Почему не сказала?
Я мгновенно забываю о маме и Иване, до сих пор находящихся рядом. Для меня сейчас существуют лишь одни глаза — ярко-зеленые.
— Твоя мама попросила не рассказывать тебе. Она хотела сделать это сама. Мне жаль.
С одной стороны, я ужасно зол на всех троих, но с другой стороны, я понимаю Полину: она попыталась сделать как лучше.
— У тебя к тебе только один вопрос, Полин, — смотрю на нее, не моргая.
— Если бы я не застал этих голубков, ты бы мне рассказала правду после перерыва? — мой голос твердый и уверенный.
Полина переводит взгляд на мою маму. В них читается беспокойство и раскаяние.
— Да, Илья, я бы тебе рассказала, — ее голос негромкий. — Простите меня, Екатерина Андреевна и Иван Евгеньевич, но я больше не могла от него скрывать.
Я верю ей. Не знаю почему, но верю.
— Сынок.
— Ты назвала меня этим словом уже третий раз! — отвечаю более резко, чем мне того хочется.
— Илья, — вновь вмешивается Иван, — не стоит повышать голос. Давай поговорим с тобой спокойно. Как мужчины.