Без осуждения говорит она и делает небольшой глоток чая.
— Вот почему ты в последнее время вела себя странно?
— Да, поэтому, — мама вздыхает. — Я все искала момента, а потом вы вышли в плей-офф, нач…
— Мам, — перебиваю ее. — Мы вышли в плей-офф в марте, а сейчас апрель. Ты месяц не знала, как ко мне подойти?
Она опускает голову, обхватив пальцами чашку, как спасательный круг.
— На самом деле, намного больше. Наверное, с того, момента, когда начались наши отношения с Иваном.
Я мотаю головой, пытаясь разложить все по полочкам.
— Вот все равно не пойму, почему ты не могла подойти ко мне и все рассказать. Я же твой сын, мам!
— Сынок, я…я боялась.
Она поднимает голову и наши глаза встречаются.
— Меня?
— Твоей реакции. В детстве, ты реагировал плохо на…
— Мам! — останавливаю ее. — Серьезно? Я вырос. Я, наоборот, хочу, чтобы ты была счастлива. Я думал, что забрал у тебя такую возможность.
— Сынок, — с горечью произносит она. — Я когда узнала, мое материнское сердце облилось кровью…
— Когда узнала? — бросаю на нее удивленный взгляд.
— Полина…
— Понял, — усмехаюсь, и, совершенно, не злюсь.
— Полина заступилась за тебя. Она очень хорошая девочка, если у вас бы что-то получилось…
— Мам, не переводи тему.
— Хорошо, — она замолкает, но ее губы расплываются в улыбке. — Но ты же не будешь отрицать своих чувств?
— Не буду, — вздыхаю и перевожу взгляд в окно.
На противоположной стороне улицы две маленькие собаки лают друг на другу, вызывая у меня смешок.
— Вы не встречаетесь?
— Мамуль, — насмешливо отзываюсь я. — Не нужно включать психотерапевта.
— Я просто…
— Мам, нет, мы не встречаемся. И нет, она не знает о моих чувствах. И нет, я пока не буду ей об этом говорить. Да, знаю, что так неправильно, — усмехаюсь, когда мама каждый раз пытается открыть рот и задать вопрос. — Ей пока не нужны серьезные отношения.
— Но как? — взволнованно спрашивает она.
— Мам, я сказал, пока.
Ее лицо тут же светлеет.
— Перестань анализировать, пожалуйста, — прошу ее, — я твой сын, а не пациент. Давай вернемся к сути разговора.
— Хорошо…с самого начала мне следовало думать о тебе после ухода твоего отца, а не пытаться найти ему замену.
Я невольно усмехаюсь.
— Что? — озадаченность читается в ее глазах.
— А психологи, то правы, — иронично отвечаю я. — Все проблемы из детства и во всем виновата мать.
— Илья! — возмущается она, но улыбка все равно озаряет ее лицо.
— Прости, минутка пассивной агрессии.
Она без осуждения смотрит на меня, и мы замолкаем.
Мой взгляд скользит по ее лицу. Услышанное вновь и вновь крутиться у меня в голове. Все, что я заметил во время ее рассказа, так это то, что ее глаза сияли, когда она говорила об Иване. Наверное, мне этого должно быть достаточно?
— Если честно, я даже не знаю, что сказать тебе, — пожимаю плечами, встречаясь с ней взглядами.
— Понимаю, — она кивает. — Тебе нужно время, чтобы все переварить. Я буду ждать сколько тебе потребуется.
Я молчу, изучаю такое родное лицо.
— Мам?
— Да, сынок?
— Я как сын обязан спросить. Ты счастлива с ним?
Она кивает, а уверенность в ее глазах только усиливает ответ.
— Да. Иван — именно тот человек, которого я заслуживаю, — мягко говорит мама. — Я даже не жалею, что встретила его так поздно.
— Поздно? Ты еще у меня ого ого.
— Спасибо, — она искренне смеется.
— Буду с тобой честен, я потрясен. Мне обидно, что ты скрывала от меня свои отношения. Но если ты счастлива, то счастлив я. Мне нужно какое-то время, чтобы осмыслить это, — сглатываю. — Я всегда верил, что между нами существует особая связь, а оно вон как оказывается.
— Илья…
— Мам, я все понимаю. Я не злюсь, но мне обидно, как сыну.
— Илья.
— Мам, — снова останавливаю ее. — Иван, вроде нормальный мужик.
Особенно теперь, когда я осознал, что он не испытывает чувств к Полине.
— Он очень хороший.
— Отлично, — сдерживаю улыбку. — Я уверен, что он о тебе такого же мнения. Но не ждите от меня сразу распростертых объятий.
— Я понимаю.
Я поднимаю ладонь и чешу затылок.
— А как отреагировала его дочь на ваши отношения?
— За те семь месяцев, что мы вместе, Алинка привыкла ко мне…
Я округляю глаза и все слова застревают.
— Что? — взволнованно спрашивает мама.
— Семь месяцев? — она ахает, когда понимает, что сказала. — Ты скрывала от меня отношения семь месяц? Ты серьезно?
Я в шоке. Волнение в глазах матери сменяется тревогой и раскаяние.
— Мам, — продолжаю я, стараясь успокоить себя. — Семь месяцев?
— Прости, сынок.
— Ты делаешь из меня зверя.
— Нет, ты что? Я…я не знала, как тебе сказать. Мы правда хотели. Иван был готов сам все рассказать, но я попросила этого не делать. Я хотела сама, но каждый раз не могла найти слов.
Пока она говорит, в памяти вновь всплывают момент маминых резких молчаний, задумчивого и печального взгляда.
— Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?
— Знаю, мам, знаю, — отвечаю, но чувствую дрожь в своем голосе. — Вот именно, что знаю. И только это останавливает меня от вспышки гнева.
— Я должна была рассказать все раньше, — в ее глазах стоят слезы.
— Должна, но не сказала.
Я чувствую, как сжимается горло, и все эмоции просятся выйти наружу, но я сдерживаю их. Мама думала, что поступает правильно, но бояться собственного сына…
Мне нужно отдохнуть и побыть одному. В голове столько всего, что я больше не могу соображать. Хочу принять холодный душ и завалиться спать.
— Мам, давай я отвезу тебя домой. Или ты живешь с Иваном? — не намеренно, но говорю с сарказмом.
— Нет, я живу одна. Мы не хотим спешить. Алинка еще не готова, — шмыгая носом, отзывается она. — Илья…
— Мамуль, пожалуйста, мне нужно все обдумать и усвоить. Я люблю тебя, но мне нужно побыть одному. Да, и тебя тоже.
— В кого ты такой умный?
— В тебя, мам, в тебя, — выдавливаю слабую улыбку, вставая с небольшого диванчика.
По пути к дому матери, мы почти не разговариваем. Я лишь обещаю, что узнанное никак не повлияет на мою собранность на льду. Искренне на это надеюсь. Мама на прощание целует меня в щеку, и я не уезжаю до тех пор, пока в ее окнах не зажигается свет.
На полпути к себе домой вспоминаю о своем обещании написать Полине, поэтому быстро строчу сообщение.
Илья:
Если честно, я в ох…
Ладно, не буду материться.
Короче, это трындец, но я вроде норм.
Наверное, не самое лучшее в моей жизни сообщение, но мои мысли настолько путают мое сознание, что думать я нормально пока не могу.
Илья:
Надеюсь, алмазы победили.
Глава 25
Илья
Стою под прохладным душем, стараясь смыть с себя не только остатки геля для душа, но и те мысли, которые терзают меня. Струи воды приятно холодят тело, заставляя мускулы расслабиться и, на время забыть о тревогах. Смотрю как водяные капли стекают с прозрачной стенки душевой кабины и в голове все равно крутится воспоминания о разговоре с матерью.
Она не просто встретила кого-то, она начала с ним отношения и даже скрывала от меня это целых семь месяцев. Я всегда думал, что знаю свою маму как никто другой, что наша связь крепкая, но оказывается, я ошибался. Мама всегда была со мной откровенна, обсуждала каждую мелочь, но это она оставила в секрете. Вот как мне теперь на все это реагировать?
Когда холодная вода перестает успокаивать, я выключаю душ, вытираюсь полотенцем, натягиваю боксеры и надеваю темно-зеленую футболку. С тяжесть в груди я шагаю в спальню и плюхаюсь на кровать. Я смотрю в потолок, а мягкий свет встроенных ламп озаряет комнату. Мысли потихоньку начинают отступать, и я закрываю глаза, погружаясь в сон. Однако, резкий звуковой звон дверного звонка нарушает тишину, заставляя меня открыть глаза.