Дедушка упал на диван, ловя воздух ртом.
Папа тут же вызвал скорую. Пока мы ждали, дедушка продолжал тяжело дышать, а его лицо становилось все бледнее. Я начала паниковать. Страх за здоровье любимого человека буквально парализовал меня. Когда скорая помощь прибыла, врачи быстро оценили ситуацию и погрузили дедушку в машину. Бабушка поехала с ним, а мы с родителями последовали за ними на другой машине.
Дорога до больницы казалась бесконечной. Каждый километр приносил новые страхи и сомнения. Меня била дрожь, и слезы катились по щекам. Я молилась, чтобы все обошлось, чтобы дед был в порядке. Однако, это не помешало моим родителям высказать мне множество упреков, претензий и обвинений. Только я не смогла им ничего ответить. Я лишь думала о дедушке. Мне резко стало все равно на то, что они мне говорят.
Наконец, мы прибыли в больницу. Врачи увезли дедушку в реанимацию с подозрением на инфаркт. Нам пришлось ждать в приемной, пока они делали свое дело. Но мать это не устроило. Она начала скандалить и требовать, чтобы ее пустили к дедушке.
Я сидела рядом с бабушкой и молча держала ее за руку. Мы обе думали лишь о деде, и о том, как сильно мы его любим. Спустя какое-то время, кто-то вышел к нам и сообщил, что жизни дедушки ничего не угрожает, но он еще пробудет какое-то время в реанимации. Это было слабое утешение, но все равно стало чуточку легче. Не желая оставлять бабушку одну, родители с очередными упреками все же отвезли нас к ней.
Это ночь стала переломной в моей жизни. Я поняла, что больше не хочу терпеть такое отношение своих родителей к себе. Я даже не буду пытаться что-то исправить и как-то достучаться до них.
Утром я нахожу бабушку на кухне, она держит в руках кружку и смотрит в окно.
— Ба, ты спала? — тихо спрашиваю я, подходя ближе.
— Немного, — мягко отвечает она, поворачиваясь ко мне. Ее глаза красные от слез.
— Бабуль, все будет хорошо, — я иду к ней и сажусь на пол, кладя голову ей на колени. — Он у нас сильный.
— Знаю, Полин, — она начинает гладить меня по волосам. — Федя не оставит меня так рано…но я больше такого не переживу.
— Я тоже…
Мы замолкает, слышен только тихий ветер из открытого окна.
— Полин.
— Да?
— Не верю, что я это говорю, но…но Ира.
— Ба, даже не начинай, — поднимаю голову и встречаюсь с усталым взглядом. — Я знаю, что она твоя дочь, но ты видишь, к чему это привело. Если они с папой не собираются менять свое отношение ко мне, то я не буду с ними больше общаться. Несмотря на то, что они мои родители.
— Внучка, — в ее глазах снова стоят слезы.
— Ба…
— Полин…ты права.
— Что?
— Ты права, — она сглатывает. — Ира — моя дочь, но у меня сердце разрывается, когда она с тобой разговаривает в таком тоне. Прости меня, внучка… — я чувствую, как тяжело даются ей эти слова.
— Ба, ну ты чего, — встаю и обнимаю ее за плечи — Ты не виновата.
— Еще как виновата. Это же я ее такой воспитала, — бабушка обнимает меня в ответ.
— Ты меня тоже воспитала. Посмотри, какой я другой выросла. Мама пошла по легкому пути, решив обвинить всех, кроме себя.
— Полин…
— Тише, все будет хорошо.
Мы еще какое-то время обнимаемся, а потом я отстраняюсь и иду подогревать чайник.
Вчера, вернувшись обратно в квартиру дедушки и бабушки, я поняла, что в спешке оставила телефон у родителей дома. Поэтому мне никак не удается связаться с Илье и Дашей. Они, наверняка, ждут от меня новостей.
Ехать обратно к родителям домой у меня нет желания. Тем более, совершенно не хочу оставлять бабушку одну. Ведь дедушка все еще остается в больнице, и никто толком не знает, как у него дела. Мама оставила в приемной свой номер врачам и строго-настрого запретила звонить кому-либо кроме нее. Бабушка каждые полчаса звонит ей, пытаясь узнать хоть что-то новое, но та немногословна.
Через пару часов, не выдержав постоянных звонков, мать вместе с отцом приехали к бабушке.
— Ты ведь всегда была такой упрямой! — как обычно мама начинает с порога, садясь на стул напротив меня. — Если бы ты не думала только о себе, может быть, все было бы по-другому. Моего отца бы не увезли в больницу.
Я слышу обвинения в свой адрес уже в миллионный раз, но в этот раз чувствую, как все внутри меня обрывается. За последние несколько месяцев наши с ней отношения достигли пика. Я понимаю, что не могу быть виновата в их бедах, но упреки матери мне надоели. Закрываю глаза, чтобы подавить раздражения, и решаю не спорить.
— Мам, перестань меня во всем обвинять. Я устала… — бормочу я, стараясь контролировать слезы, но родители этого не замечают. Им просто нет до этого дела. Отец лишь молча смотрит в сторону, стараясь не вмешиваться в очередную ссору.
— Устала? От чего ты устала? Ты же не представляешь…
— Ира! — грозно обрывает ее бабушка.
— А что сразу Ира? — возмущается мать. — Ты теперь будешь за нее заступаться?
Но бабушка не успевает ничего ответить, потом что раздается дверной звонок. Она спешит открыть, а я остаюсь стоять, облокотившись о столешницу.
— Вам кого? — удивленно спрашивает ба.
— Вашу внучку, — уверенно отвечает Илья.
Услышав его голос, я вздрагиваю. Это точно Илья! Но как он тут оказался?
Не успев, что-то сказать, как мать, услышав голос, тут же вспыхивает:
— Как ты смеешь приходить сюда без приглашения?
— И вам здравствуйте, — саркастично произносит Илья. — Я приехал поговорить с Полиной. Она здесь.
— Ее тут нет, — истерично говорит мама.
От возмущения у меня брови лезут на лоб.
— Илья, я тут!
Выхожу в прихожую и сразу же встречаюсь с любимыми зелеными глазами. От его вида мое сердце пропускает удар. Он одет в простые темно-синие джинсы, белую толстовку, но от этого его очарование лишь усиливается. Илья, заметив меня, не сдерживает ответной улыбки, и от нее по моему телу разливается приятное тепло.
— Полина, — произносит он так, что я тут же ощущаю, что он рад меня видеть не меньше, чем я его. — Наконец, я нашел тебя.
— Ты искал меня? — удивленно спрашиваю.
— Конечно. Со вчерашнего вечера ни привета, ни ответа.
— Я…
— Тебе здесь не место! — яростно влезает мать.
— Ира! — бабушка кладет руку на грудь. — К чему такая злоба? — а затем обращается к Илье. — Проходите, молодой человек. Нечего стоять на пороге.
— Зачем ты его впускаешь? — не унимается мать. — Это то тот самый невоспитанный парень, который меня оскорблял.
— Никто вас не оскорблял, — спокойно и уверенно отвечает Илья, проходя внутрь квартиры. — Не устраивайте истерику на пустом месте.
— На пустом месте? Это я пустое место?
— Это вы сами сказали.
— Не хами, парень, — вмешивается отец.
— Не собирался, — он пожимает плечами. — Я всего лишь хочу поговорить со своей девушкой, вот и…
— Никакая она тебе не девушка! — грозно выдает мать. — Только через мой труп.
— Вам устроить поминки?
— Молодой человек! — ахает бабушка. — Я вас попрошу.
Это, конечно, не лучшая его фраза, но я чувствую, как на душе становится легче. Все-таки хорошо иметь таких людей, которые готовы прийти на помощь даже тогда, когда их совсем не ждешь.
— Да, простите, простите, — он слегка кланяется ей. — Уважаемая бабушка Полины…но если вы скажите свое имя, то будет лучше.
— Людмила Алексеевна, — ба старается сохранить невозмутимое выражение лицо, но все равно еле заметная улыбка касается ее губ.
— Людмила Алексеевна, видите ли…
— Перестань паясничать. Убирайся! — кричит мать.
— Мама!
— Ира! — грозно смотрит на нее бабушка. — Прояви уважение.
— Так вот, — Илья демонстративно прочищает горло. — Людмила Алексеевна, видите ли, ваша внучка очень дорога моему сердце. Вчера вечером она исчезла в расстроенных чувствах. Я целый вечер и утро ждал от нее новостей. И представляете, как я опечалился, когда более часа назад мне пришло от нее сообщение с примерным смыслом, что мы не подходим друг другу, и что она больше не хочет меня видеть. Она также просит, чтобы я не звонил и не писал ей.