Нажимаю на звонок, и на пороге тут же вырастает мама.
— Ты под дверью стояла, что ли? — Хмурюсь от вида растерянной матери.
— Да я это… Отойти не успела… Там Максим приходил. Просил, что бы ты зашла к нему, как домой вернешься. Поговорить хочет…
— А я не хочу! — Пытаюсь сделать шаг в квартиру, но мама стоит на своем месте и, по всей видимости, отходить не собирается.
— Мам? Дай пройти…
— Лея, так нельзя… Поговори с ним…
— Я не хочу!!!
— А придется! — Слышу знакомый голос за спиной, и виноватый взгляд родительницы.
Глава 31
— Я вас оставлю… — Опускает голову и прикрывает слегка дверь.
— Давай быстрей, я устала. — Недовольно произношу и подпираю спиной стену.
— От чего это? Развлекалась с новым хахалем? — Звонкий удар разносится эхом по всему этажу, и я немного даже жалею, что вовремя не сжала руку в кулак. И ощущения поприятней были бы, и не так громко бы вышло.
— Скажи мне, Логинов, когда ты превратился в такого мудака? Или ты всегда им был, а я не замечала?
Макс потирает покрасневшую щёку, и неприятно скалится:
— Всё взаимно… Ты не замечала, что я мудак, я — что ты шлюха.
Язык у него острый, как и реакция хорошая. Не успевает моя рука снова приложиться к этой противной роже. Перехватывает за запястье и резко дёргает на себя.
Больно впечатываюсь в его тело, а к горлу тошнота подкатывает.
— Отпусти! — Шиплю сквозь зубы, стараясь не подавать вида, что руке невыносимо больно.
Толи бывший друг специально силу не рассчитывает, толи настолько зол, что даже не замечает, как холодеет моя конечность.
— Ответь мне только на один вопрос, Лея: почему не я? — Глаза странно блестят, дыхание учащенное, а из носа вот-вот пар повалит.
— В смысле?
— Ведь я всегда был рядом… Когда нужно было, был жилеткой. Когда нужно — ёбарем. Или что, недостаточно качественно трахал? — Свободной рукой захлопываю входную дверь и толкаю Логинова ближе к лестнице.
— Рот закрой!!! — Не хватало ещё, что бы мама посвятилась в нашу «дружбу».
— От чего же? Давай, скажи… Сначала один, потом второй… Почему всё, кроме меня? Что? У одного хер больше, у второго кошелёк? — Сжимаю челюсти, прикусываю щеку изнури, пытаюсь делать что угодно, лишь бы не заплакать от обиды.
— Ты был моим другом…
— Под друзьями не стонут, Егорова. Друзьям не расцарапывают спину и не орут их имена в крышесносном оргазме. Друзьями не пользуются, и не выбрасывают их за ненадобностью… А я ведь тебя любил… Давно любил, Лея… Да только ты во мне никогда мужика не видела. А почему? Ммм? Что не так?
— Тех, кого любят, не называют продажными проститутками, Макс…
— Ааххаха…. Это единственное, что тебя обидело? Так я могу извиниться…
— Не утруждайся. — Отхожу на шаг назад, и еще раз смотрю на абсолютно чужого мне человека.
— Прости меня, Максим… Правда, прости… Если бы я знала…
— То что? Вытащила бы меня из френдзоны? — Усмехается на мои слова и растягивает улыбку, да вот глаза выдают… Ненавидит…
— Нет… Не общалась бы с тобой вовсе.
— Этого стояло ожидать… — Каким-то своим мыслям говорит, и сквозь меня смотрит.
А я замираю на месте… Боже… Ведь я совсем об этом не подумала…
— Макс…Мне нужно тебя кое о чем попросить…
— Попросить? Хм… ну попробуй…
Головой понимаю, что зря, но всё равно продолжаю:
— Послушай… вышло, как вышло, но… ты можешь забыть обо всём, что я тебе когда-либо рассказывала на счёт…
Логинов на глазах превращается в животное. Медленно и плавно движется в мою сторону, слишком близко наклоняется и носом втягивает воздух у самой шеи, а я стою, словно, парализованная. Шагу не ступить, слова не сказать, вдоха не сделать.
Замираю и жду…
— Забыть? Лея… — ведет рукой по бедру, сжимает крепко задницу, прижимая меня к себе еще ближе, — а ты заставь меня… забыть…
Ощущаю легкое прикосновение к шее, а затем болезненный укус.
— Ты знаешь, где меня найти… — Плотоядно облизывается, обводит моё тело похотливым взглядом и медленно поднимается по лестнице спиной.
Только когда наверху слышится щелчок его двери, я выдыхаю и оседаю на пол.
— Твою же мать… — Зарываюсь лицом в ладони и уже не сдерживаю горькие слёзы.
Мама находит меня спустя час. На том же месте, в том же положении. Что-то причитает о холодных полах, о моей беспечности, а мне на всё плевать. В голове лишь одна мысль бьется набатом, и прогнать её никак не выходит.