— Давай проясним раз и навсегда, Алина, — перебивает меня строго. — Помимо моей жены и дочери, ты — моя прямая наследница. Мы договаривались с твоей мамой, что после окончания учёбы, я обеспечу тебя жильём, и на этом наши пути разойдутся. Но теперь, когда её не стало, и правда вылезла наружу, всё изменилось. Даже если я разрешу тебе жить отдельно, пока жив твой дед — он этого не допустит. Так что сейчас мы все в одной лодке, сойти с которой вряд ли получится. С Егора брать пример не советую. Он — мой пасынок, и получит долю в наследовании, только если сможет достойно проявить себя в нашем семейном бизнесе. Он это прекрасно понимает, поэтому творит, что вздумается, не особо оглядываясь на деда.
— Но если мне не нужно никакое наследство?
Раевский сокрушённо вздыхает, потирая нахмуренный лоб.
— Несмышлёная! — бросает раздражённо. — На протяжении восемнадцати лет ты жила легко и беззаботно только благодаря моей финансовой поддержке, пусть и не знала об этом. И я не советую тебе воротить нос и впредь. Я готов дать тебе достойное образование и поддержку. Помогу встать на ноги. А уже после я подумаю, как мне решить вопрос с твоим наследованием. Взамен я прошу тебя не портить мне репутацию и не поддерживать общение с журналистами. Мы будем придерживаться легенды, что моя жена знала о тебе с самого начала.
— Зачем? — уточняю растерянно.
— Это снизит градус давления на неё. Поверь, ей сейчас тоже непросто.
Снова краснею, чувствуя себя эпицентром всех бед и проблем этой семьи.
— Я… — сглатываю. — Я и не собиралась ни о чём говорить…
— Вот и умница, — выдыхает устало, откидываясь на спинку кресла. — Иди, Алина. Отдыхай. Мне ещё нужно решить кое-какие вопросы перед официальным заявлением прессе.
Я поднимаюсь с места и поспешно иду к выходу. Открываю дверь и вижу, как из арки выходит Егор. На нём светло-серые хлопковые штаны и майка, на плече полотенце. Видимо он только сейчас ушёл из бассейна. Он тоже замечает меня. Скользит по мне быстрым взглядом и проходит дальше к лестнице.
— Алина! — вновь зовёт меня Раевский, направляясь ко мне с конвертом в руках. — Ты забыла карточку.
— Спасибо, — неуверенно забираю конверт и отхожу от двери, украдкой наблюдая за тем, как Егор быстро поднимается по лестнице.
По крепкому телосложению не скажешь, что этот парень не доедает. Но он ведь не ужинал и наверняка голодный. Оставшись внизу, я слышу, как хлопает дверь его комнаты, и неуверенно кошусь в сторону столовой. Не знаю, какой чёрт меня укусил, но мне отчего-то хочется наладить с пасынком Раевского хотя бы слабый, но положительный контакт. С Анжелой мы ведь неплохо общаемся…
Воровато оглядываясь, я иду в столовую. Тут нет ни души. Пользуюсь этим и заглядываю на кухню — там тоже пусто и прибрано. Накладываю тарелку горячего, наливаю сок, беру несколько рулетиков и с подносом в руках быстренько сбегаю наверх, надеясь остаться незамеченной. Выдыхаю, только оказавшись на втором этаже, и тихонько подхожу к двери его комнаты. Несмело стучусь, и после короткого «да», открываю дверь.
В комнате будто бы пусто. Растерянно шагнув внутрь, я оглядываюсь. Комната Егора раза в два больше моей. Напротив кровати большая плазма, чуть дальше компьютерный стол с геймеровским креслом. На стене большая полка с рядом красивых кубков. Это его награды за плавание?
Вздрагиваю, заметив движение слева, и резко оборачиваюсь, едва не выронив поднос. Егор в закутке, переодевается. На нём только штаны, а майка отброшена в сторону. Он хлопает дверцей шкафа и вопросительно выгибает бровь. Молча окидывает меня взглядом с головы до ног, и моя спина вмиг покрывается странными обжигающими мурашками.
Стараясь не пялится на его крепкий обнажённый торс, я густо краснею и ставлю поднос на столик у кресла. Взгляд цепляется за татуировку на его руке — грозно шипящая кобра обвивает его предплечье. С ней я и принимаюсь вести диалог:
— Извини, я не знала, что ты переодеваешься…
— Что это? — перебивает, кивая на поднос.
— Ты пропустил ужин и наверняка голоден, — отвечаю смущённо.
В ответ летит короткий смешок. Я всё так же стараюсь избегать прямых взглядов на него, но буквально чувствую его небрежную усмешку, с которой он шагает в мою сторону.
— Спасибо за заботу, — произносит прохладно, останавливаясь слишком близко ко мне. — С чего тебя это волнует?