Надеюсь, что скоро всё это закончится. Что тот мужчина, которого мне записали в отцы, прекратит всё это безумие, когда я перееду в его дом. Уже сегодня вечером за мной приедут его люди. Нужно как-то найти в себе силы и наконец-то собрать свои вещи.
Ближе к шести раздаётся звонок в дверь. Я как раз завязываю в узел последний пакет с вещами. Все остальные кучкой выставлены у порога. Взяв пакет в охапку, я иду открывать. Внутри всё дрожит от волнения и неизвестности того, что меня ждёт впереди.
На пороге двое мужчин. Одного я знаю — Александр Григорьевич, высокий мужчина лет сорока с чёрными пугающими своей проницательностью глазами. Насколько я поняла, он — доверенное лицо Константина Раевского. Именно он занимался похоронами моей мамы, и именно он объявил мне, что теперь я буду жить в доме отца.
— Добрый вечер, — мужчина переступает через порог, останавливая взгляд на кучке пакетов. — Это все вещи или вам необходимо ещё время на сборы?
— Все… — киваю несмело, а потом всё-таки отрицательно качаю головой: — Хотя нет, мне нужна ваша помощь, чтобы собрать некоторые вещи мамы…
Он молчит, и, снисходительно склонив голову, смотрит на меня, ожидая продолжения.
— В её комнате небольшая мастерская с её работами. Вы можете как-то аккуратно собрать их все и перевезти их в мой новый дом? Сама я не могу туда войти, но это большая память…
— Хорошо, — соглашается Александр Григорьевич и поворачивается к своему спутнику. — Дим, забери пакеты и проводи девушку к машине.
— Спасибо, — киваю поспешно. — И ещё одна просьба… На столе под серым покрывалом работа ещё не закончена. Возьмите её тоже, пожалуйста.
В ответ короткий кивок и ещё один снисходительный взгляд. Я отворачиваюсь, надеваю куртку, и оставляю ключи на тумбочке, чтобы мужчина смог закрыть дверь, когда закончит со сборами.
На улице, прямо у подъезда стоит огромный чёрный внедорожник. Мужчина, которого Александр Григорьевич назвал Димой, открывает вместительный багажник и укладывает туда мои вещи. Я тоже вышла не с пустыми руками. Стою рядом и жду, когда он заберёт у меня оставшиеся пакеты.
— Садись в машину, не мёрзни, — улыбается Дима, перехватывая из моих рук ношу.
Подчиняюсь и залезаю в салон, устраиваясь на кожаном сиденье. Сердце взволнованно трепещет, когда я оглядываю наш высотный дом, мысленно прощаясь с ним. Не знаю, когда мне доведётся вновь приехать сюда, не знаю, какая жизнь меня ждёт впереди, но я очень надеюсь ещё вернуться. Когда всё немножечко поутихнет и меня наконец оставят в покое.
Я не понимаю этого дикого и неуместного интереса ко мне. Не могу его осмыслить и принять. Кому какое дело, чья я дочь? Законная или нет? Разве мало таких, кто растёт без отца? Или тех, у кого совсем нет родителей?
Ответы на свои вопросы я получаю, когда оказываюсь у нереально большого дома с красивой ухоженной территорией. Стою у крыльца, растерянно оглядывая этот, не побоюсь этого слова, дворец, и только в этот момент понимаю, что мой отец действительно очень богат. За такими людьми наблюдают, они у всех на виду. И, конечно же, жаждущим фактов и сплетен журналистам, хочется вытащить на всеобщее обозрение тайные пороки этих людей. И я в этой истории тот самый тайный порок…
Александр Григорьевич обходит мою застывшую фигуру, резво поднимается по широкому, полукруглому крыльцу и звонит в дверь. Не проходит и полминуты, как та распахивается и мужчина поворачивается ко мне.
— Идём, Алина, — зовёт благосклонно. — Не волнуйся. Тебя ждут.
Глава 2
На пороге нас встречает женщина в идеально-выглаженной униформе. Тёмные волосы забраны в тугой пучок, на губах вежливая заученная улыбка. Мне сложно понять её возраст, но точно больше пятидесяти. Сначала она забирает мою куртку и убирает в огромный, встроенный в стену шкаф, а потом отступает в сторону, жестом приглашая разуться. Вернее — переобуться.