— Кричи, так даже интереснее, — опускаюсь рядом с Женей и протягиваю руку, чтобы поправить соскользнувшую с плеча лямку.
Женя подскакивает, как ошпаренная, и забивается в угол кровати.
— Уходи! — обхватив себя за колени, буравит затравленным взглядом.
Я упиваюсь тем, какой эффект на нее производит столь безобидный жест, и пропускаю мимо ушей требование девушки. Нависая над ней, опираюсь на руку.
Она снова так близко, что у меня сердце подпрыгивает. На несколько мгновений я прикрываю глаза, чтобы совладать с тем, что происходит внутри, и медленно выдыхаю.
— Никита, не надо! — ее щеки уже пылают.
— О, я теперь Никита? Как интересно. Уточни, что именно «не надо»? — издеваюсь я.
— Ну все, хватит!
— А что ты мне сделаешь? Здесь ты совсем одна, кто за тебя вступится? Твоя мать точно не прибежит, потому что мой отец сейчас на ней. Я слышал. В этом доме такие тонкие стены, — ложь дается мне без труда.
— Фу! Мерзость! — с отвращением произносит Женя.
— Мерзость? — цепляюсь к ее словам. — Хочешь, я сделаю так, чтобы ты перестала называть это мерзостью?
Воздух между нами накаляется.
Я машинально сглатываю, замирая в нескольких миллиметрах от ее губ. Женя дышит поверхностно. Ее ресницы часто порхают, а взгляд прямой и любопытный. Она не боится меня, она изучает.
Я наклоняюсь ниже, провожу по ее носу кончиком своего, чуть отстраняюсь и наблюдаю за реакцией девчонки. Мой взгляд то и дело возвращается к ее губам, и внезапно до меня доходит, что я хочу к ним прикоснуться вовсе не для того, чтобы поиздеваться. Мне всерьёз хочется ее поцеловать.
Чушь какая-то.
— Ты такая жалкая, — шепчу ей прямо в рот, ощущая ее нежную кожу и теплое дыхание. — Надеялась, что я тебя поцелую? Да ни один нормальный парень не захочет тебя. Подумай об этом.
— Пошел к черту из моей спальни! — она со злостью выдыхает и толкает меня в плечо. Ее чистые глаза снова наполняются яростью.
Закинув голову, я сотрясаюсь от смеха.
— Если не хочешь, чтобы я здесь снова появился, запирай на ночь свою дверь.
Сказав это, я поднимаюсь и убираюсь к черту из ее спальни. На самом деле, мне совсем не смешно. Женя даже не догадывается, что со мной происходит.
Я закрываю дверь и оттягиваю воротник футболки, мне не хватает воздуха. Оказавшись в коридоре, делаю глубокий вдох и тру лицо ладонями. В доме тихо, лишь вдалеке слышен шум дождя.
У меня появляется странная идея, а, скорее, необходимость.
Сбегая по лестнице, на ходу стягиваю с себя футболку, пересекаю гостиную и откатываю стеклянный портал, ведущей на террасу. Меня обдает холодным воздухом, в нос ударяет запах сырой земли и листьев. Я избавляюсь от ботинок, а затем выхожу прямо под дождь.
10. Женя
Дождь заканчивается только к утру, но серое небо по-прежнему висит низко. Я подхожу к окну и открываю створку настежь, чтобы впустить в комнату влажный воздух, и тут же натыкаюсь на висящего на турнике Тамбова.
Ну конечно.
На нем спортивные штаны, на запястье черный напульсник, а футболку несмотря на прохладу и сырость Никита снял. Она болтается здесь же, на перекладине рукохода.
Пока Тамбов подтягивается, я исследую взглядом его атлетичный торс, напряженные руки и мускулы спины. И, да, конечно, останавливаюсь на том, чтобы получше рассмотреть татуировку в верхней части спины, которую я видела лишь мельком в тот вечер, когда мы столкнулись в кухне. Это ангел, стоящий на коленях. Руки держат эфес опущенного меча, крылья сложены. Очень красиво, но как-то безнадёжно и мрачно.
Я отвожу взгляд, но не могу себя перебороть и продолжаю украдкой пялиться на Тамбова.
Его мышцы сокращаются снова и снова, кажется, парню это совсем ничего не стоит. Я зачем-то начинаю считать и сбиваюсь со счета, когда число подтягиваний переваливает за десяток. А потом он ловко спрыгивает на резиновый настил, ещё мокрый после ночного ливня, и неожиданно оглядывается.
Я резко втягиваю воздух в лёгкие и замираю. Мои щеки обдает жаром, а внутри все подпрыгивает, как во время катания на аттракционах. Тамбов, напротив, выглядит уверенно, так, словно все это время знал, что за ним наблюдают. На губах парня появляется извечная ухмылка, темные глаза сужаются. После физических нагрузок его грудь быстро вздымается и опадает.
Он поворачивается, подняв руку, хватается за перекладину и проводит по лбу напульсником. При этом продолжает прожигать меня торжествующим взглядом, из-за чего я чувствую себя полной дурой. Смысла прятаться уже нет. Нужно было раньше думать.
А теперь Тамбов решит, что я заинтересована им. Но это не так. Или так?